АРСЕНЬЕВА ЗАДЕРЖАТЬ.

Дмитрий тихо сказал:

— Продолжайте.

Она подняла глаза.

— Дмитрий…

— Продолжайте.

Следующие группы.

СОКОЛОВУ.

Ладони стали холодными. Потом:

ДОСТАВИТЬ.

Последнее слово:

МНЕ.

Она положила карандаш. Никто в комнате не говорил. На листе стояло:

АРСЕНЬЕВА ЗАДЕРЖАТЬ. СОКОЛОВУ ДОСТАВИТЬ МНЕ.

Представитель прокуратуры первым нарушил тишину:

— «Мне»?

Марина медленно подняла голову. Вот оно. До сих пор сеть передавала распоряжения безлично. Купить. Передать. Убрать. Проверить. Никогда — мне. Теперь отправитель впервые обозначил себя как конкретный центр приказа. Если удастся установить, кто отдавал распоряжение… Дмитрий уже понял.

— Он нервничает.

— Почему? — спросил чиновник.

Марина ответила:

— Потому что план рушится.

Она посмотрела на последнюю строку.

— И впервые перестал писать так, чтобы можно было сказать, будто сообщения просто коммерческие.

Дмитрий подошёл к двери.

— Никого не впускать и не выпускать без проверки.

Дежурный побледнел.

— Думаете, сюда придут?

— Если сообщение дошло до людей сети, да.

В памяти всплыл прошлый приказ.

СОКОЛОВУ УБРАТЬ ДО РАССВЕТА.

Тогда приехала комиссия Редникова. Теперь распоряжение ещё прямее.

СОКОЛОВУ ДОСТАВИТЬ МНЕ.

— Кому именно «мне»? — тихо сказала она.

Дмитрий повернулся.

— Скоро узнаем.

И в этот момент ручка двери медленно опустилась. Никто из находившихся в комнате не двигался. Дверь телеграфной начала открываться.

Дверь открылась не сразу. Сначала медленно опустилась ручка, словно человек с другой стороны хотел убедиться, что в комнате его действительно ждут. Потом створка отступила на несколько вершков, и в образовавшейся щели Марина увидела тёмный рукав форменного сюртука. Дмитрий Сергеевич не двинулся. Только сказал:

— Входите.

Дверь распахнулась. Первым вошёл человек, которого Марина уже видела возле Константина Редникова в ночь приезда комиссии. За ним появился второй, затем третий. Все трое были вооружены и держались с уверенностью людей, пришедших не выяснять обстоятельства, а выполнить распоряжение. Последним в комнату вошёл высокий мужчина в гражданском сюртуке. Марина узнала его не сразу. Потом вспомнила: один из служащих управления, который появился в архиве вместе с бумагой о закрытии помещения. Он посмотрел на Дмитрия.

— Господин штабс-ротмистр, по распоряжению управления вы должны немедленно передать материалы расследования.

Дмитрий не ответил. Мужчина продолжил:

— Варвара Александровна Соколова должна проследовать с нами.

Находившийся рядом представитель прокуратуры выпрямился.

— На каком основании?

Служащий повернулся к нему.

— Распоряжение особой комиссии.

— Покажите.

— Документ будет предъявлен после доставки задержанной.

— Тогда пока нет никакого распоряжения, — спокойно сказал Дмитрий.

Один из вошедших положил руку на ремень. Белов шагнул к стене. Марина увидела движение и поняла: ещё мгновение — и разговор закончится совсем не так, как им нужно.

— Не надо, — сказала она.

Все посмотрели на неё. Марина положила ладонь на лист с расшифровкой.

— Вы пришли из-за этого?

Гражданский чиновник задержал взгляд на бумаге слишком долго. Ошибка. Небольшая. Но достаточная.

— Не понимаю, о чём вы.

— Разумеется.

Она повернулась к представителю прокуратуры.

— Запишите, пожалуйста: человек, прибывший без предъявленного распоряжения, требует передать ему материалы после того, как четыре независимые станции одновременно приняли зашифрованные сообщения, содержащие указания о срочной покупке земель.

Чиновник у двери побледнел.

— Это ваши толкования.

— Нет, — ответила Марина. — Толкование было бы, если бы я одна сидела в комнате и придумывала смысл цифр. Здесь присутствуют независимые свидетели. Копии приняты на четырёх станциях. Таблица расшифровки составлена заранее. И самое неприятное для вас заключается в том, что новое сообщение читается по тому же принципу, что и прежние.

— Для меня?

— Если вы считаете происходящее своим делом, то да.

Дмитрий бросил на неё короткий взгляд. Даже сейчас она увидела едва заметное одобрение. Гражданский сделал шаг вперёд.

— Господин Арсеньев, я не намерен спорить с женщиной, которая находится под следствием.

— Боюсь, придётся, — сказал Дмитрий.

— Ваши полномочия уже ограничены.

— А ваши?

Мужчина протянул руку к внутреннему карману. Дмитрий резко произнёс:

— Медленно.

Тот остановился. В комнате стало так тихо, что Марина слышала слабое потрескивание телеграфного аппарата. Человек достал сложенную бумагу.

— Приказ о передаче задержанной.

Представитель прокуратуры взял документ. Прочитал.

— Подпись?

— Заместитель начальника управления.

— Подлинность ещё нужно проверить.

— Проверяйте после.

— Нет.

Первый из вооружённых людей всё-таки шагнул вперёд. И тогда дверь за их спинами открылась второй раз. На этот раз быстро. В коридоре послышались сапоги. Много. В комнату вошёл поручик, которого Марина видела рядом с Арсеньевым ещё в первые дни, а следом — четверо жандармов. Не люди Редникова. Люди Дмитрия. Гражданский резко обернулся.

— Что это значит?

Дмитрий наконец позволил себе лёгкую улыбку.

— То, что я умею учиться на собственных ошибках.

Марина сразу поняла. Второй отряд. Он подготовил их заранее. Не после последней телеграммы. Раньше.

— Вы ожидали попытки? — спросила она.

— После распоряжения доставить вас лично неизвестному адресату было бы невежливо не подготовиться.

— И опять не сказали.

— Вы были заняты расшифровкой.

— Удобное объяснение.

— Обсудим позже.

Он повернулся к вошедшим людям.

— Оружие сдать.

— На каком основании? — резко спросил первый.

Представитель прокуратуры поднял лист с записью.

— На основании попытки воспрепятствовать следственным действиям. До выяснения полномочий все останутся здесь.

Трое переглянулись. Марина видела: никто не хочет начинать драку при стольких свидетелях. И это было главным. Редников строил свою сеть не на силе. На процедурах, доверии, бумагах, привычке людей подчиняться правильному тону и правильной форме. Теперь теми же средствами его людей остановили. Один за другим они передали оружие. Гражданский чиновник сопротивлялся дольше.

— Константин Павлович этого не оставит.

Дмитрий взглянул на него.

— Надеюсь.

— Это угроза?

— Нет. Я очень хочу, чтобы он начал действовать лично.

Смысл был ясен раньше, чем остальные успели его сформулировать: им всё ещё не хватало последней связи, шага, который соединит сообщения не просто с системой, а с самим Редниковым. И Константин Павлович, похоже, по-прежнему считал, что способен исправить положение.

Восемь минут спустя пришёл ответ с Черниц. Потом с Берёзового Лога. Далее с Каменного и северного узла. Во всех четырёх местах подтвердили: исходные части сообщения были приняты, переписаны при свидетелях и опечатаны. Представитель прокуратуры поставил подпись под копиями. Дмитрий попросил независимого телеграфиста повторно проверить последовательности. Тот получил тот же текст.

РЕШЕНИЕ НЕ ЖДАТЬ.

ПОКУПКИ ЗАВЕРШИТЬ НЕМЕДЛЕННО.

АРСЕНЬЕВЫМ ПРЕДЛОЖИТЬ ОКОНЧАТЕЛЬНО.

ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ СВЯЗЬ ПРЕКРАТИТЬ. ЖУРНАЛЫ УНИЧТОЖИТЬ.

И последняя строка:

АРСЕНЬЕВА ЗАДЕРЖАТЬ. СОКОЛОВУ ДОСТАВИТЬ МНЕ.

Марина ещё раз перечитала её.

— Слово «мне» может стать важным.

— Только если докажем, кому именно, — сказал Дмитрий.

— Эти люди знают?

Он посмотрел на задержанных. Никто не отвечал. Гражданский чиновник стоял у стены, сжав губы.