— Вы меня слушаете? — спросил Дмитрий.

— Нет.

— Я заметил.

— Что говорили?

Вместо ответа он вошёл и положил перед ней телеграмму. Марина машинально напряглась. Этот рефлекс ещё оставался: незнакомый бланк, цифры, чужая передача — и где-то внутри на секунду оживали Северная, ночные дежурства и несколько слов, однажды изменивших всё.

Дмитрий заметил.

— Опаснейшее сообщение.

— Откуда?

— Из дома.

— Нашего?

— К сожалению, да.

Она взяла бланк. На нём стояла одна строка:

«Ужин остывает. Муж скучает. Просьба прибыть немедленно».

Марина перечитала и подняла глаза.

— Вы отправили служебную телеграмму из соседнего здания?

— Попросил передать по внутренней линии.

— Это злоупотребление.

— Готов понести ответственность.

— Я составлю заключение.

— Надеюсь, строгое.

Она рассмеялась.

— А если адресат откажется?

Дмитрий наклонился ближе.

— Придётся применить власть.

— Служебную?

Он поцеловал её в висок.

— Семейную.

— Это звучит ещё опаснее.

— Зато на неё вы согласились добровольно.

— Не помню такого пункта.

— У меня есть свидетели.

— Софья?

— Она подпишет всё, лишь бы мы наконец пришли ужинать.

Марина посмотрела на стол. Ещё один журнал, два неподписанных листа, проверка, которую вполне можно закончить утром. В прежней жизни она почти наверняка осталась бы. Не потому, что работу нельзя было отложить, а потому, что возвращаться было особенно некуда. Тогда это казалось удобным и нормальным: никто не ждал, никто не сердился из-за задержки, никто не присылал нелепых сообщений с требованием прибыть к ужину.

Она закрыла журнал. Дмитрий изобразил преувеличенное удивление.

— Что происходит?

— Не мешайте. Я совершаю историческое событие.

— Какое?

Марина поднялась.

— Ухожу вовремя.

— Позвать свидетелей?

— Не испытывайте судьбу.

Она подошла к телеграфному аппарату. Когда-то его металлический стук стал первым звуком нового мира. Тогда Марина не знала, где находится, чьими глазами смотрит, кому может верить и доживёт ли здесь хотя бы до следующего утра. Теперь прошлое не вернулось, а ответа на вопрос, почему всё произошло, так и не появилось. Возможно, его не будет никогда. Марина больше не требовала от мира объяснения: некоторые загадки можно расследовать, другие приходится принять как границу между тем, что было, и тем, что стало.

Она выключила аппарат. Комната сразу стала тише.

— Идёмте, Варвара Александровна, — сказал Дмитрий.

Марина взяла его под руку.

— Только не привыкайте, что я буду заканчивать работу вовремя.

— За год я уже понял.

Они вышли вместе. Марина закрыла дверь кабинета и впервые за две жизни ушла с работы не потому, что закончились дела — дела не заканчивались никогда, — а потому, что дома её ждали.

За закрытой дверью остался молчащий телеграф.

Он больше ничего от неё не требовал.

КОНЕЦ