Утром карту получили быстрее, чем Марина ожидала. Арсеньев пришёл за ней ещё до восьми. Ночью ей почти не удалось уснуть, но она не стала жаловаться. Сон всё равно был бы бесполезен: стоило закрыть глаза, как появлялись строки письма Варвары. Если я ошибаюсь — сожгите это. Если нет — ищите тринадцатую телеграмму. Не ошиблась. Тринадцатая существовала. Именно это тревожило сильнее всего. Земельная контора занимала несколько комнат в административном здании. Дмитрий предъявил бумаги, после чего служащие заметно потеряли желание задавать вопросы. На длинный стол принесли карты северного уезда.

Отдельно — справки о недавних сделках. Марина сразу поняла, что без Дмитрия потратила бы несколько дней только на получение доступа.

— Не смотрите так довольно, — сказала она.

— Как?

— Будто ждёте благодарности.

— Я ещё ничего не сказал.

— Именно.

Он едва заметно улыбнулся. Они начали с Воронина. Продажа состоялась в мае. Участок — сто восемьдесят десятин. Цена действительно выглядела невысокой. Беляев — июнь. Чернов — июль. Ещё две фамилии — август. Участки шли почти цепочкой. Марина провела карандашом вдоль карты, не касаясь бумаги.

— Смотрите.

— Вижу.

— Если соединить…

— Получится коридор.

— Для железной дороги.

Служащий, помогавший искать документы, услышал.

— Так это если новый проект утвердят.

Марина обернулась.

— Какой именно?

— Северный обход.

Дмитрий мгновенно спросил:

— Откуда вы знаете?

Мужчина растерялся.

— Так слухи ходят. Говорят, комиссия рассматривает несколько направлений.

— Несколько?

— Три, кажется.

— Какое считается наиболее вероятным?

— Южное.

Марина снова посмотрела на карту.

— Значит, северная земля сейчас стоит дешевле именно потому, что большинство считает маршрут маловероятным.

— Выходит, так.

— А если комиссия выберет север?

Служащий усмехнулся.

— Тогда те, кто успел купить, станут очень богатыми людьми.

Дмитрий спросил:

— Где материалы комиссии?

— Не здесь.

— Кто имеет к ним доступ?

— Члены комиссии, чиновники управления, некоторые специалисты.

— Редников?

Мужчина задумался.

— Константин Павлович консультировал по экономической части, насколько знаю.

Марина медленно подняла глаза на Дмитрия. Он ничего не сказал. Имя Редникова снова возникло там, где не должно было. Но пока это тоже ничего не доказывало. Константин Павлович мог консультировать комиссию совершенно законно. Так же как Арсеньев мог три года назад честно расследовать старое дело. Так же как Жаров мог действительно потерять жетон. В этой истории почти каждый подозрительный факт имел невинное объяснение. И именно поэтому было так трудно понять, где заканчивается случайность. Они проверили ещё две фамилии из расшифровки. Обе продали участки. Один — через поверенного.

Другой — торговому обществу, созданному всего за несколько месяцев до сделки.

— Кто стоит за обществом? — спросила Марина.

— Придётся проверять отдельно, — ответил Дмитрий.

— То есть мы пока даже не знаем, покупал ли всё один человек.

— Нет.

— Но знаем, что продавцы разные.

— Да.

Марина провела пальцем вдоль списка.

— Здесь должна быть ещё одна фамилия.

— Почему?

— В журнале оставалась последняя группа проверок.

Дмитрий взглянул на собственные записи. Он был прав: вчера они расшифровали не всё. Последние контрольные передачи стояли на другой странице, и к моменту ухода из технической комнаты времени уже не хватило внимательно их разобрать.

— Журнал у меня, — сказал он.

— Вы забрали?

— После письма Варвары я решил не оставлять его там, где к нему имеет доступ половина станции.

Марина одобрительно кивнула.

— Иногда вы принимаете разумные решения.

— Запишу дату.

Он достал из папки копию последних восьми контрольных отметок. Марина села и выписала только минуты передачи: 1, 18, 19, 6, 15, 30, 6, 3. По той же условной таблице, которая уже дала им слово «СЕВЕР», последовательность читалась без вариантов.

А — Р — С — Е — Н — Ь — Е — В.

Марина медленно положила карандаш.

АРСЕНЬЕВ.

Дмитрий ничего не сказал. До этой секунды фамилии в списке обозначали землевладельцев, уже продавших свои участки: Воронин, Беляев, Чернов и другие. Теперь среди них стоял Арсеньев. Марина подняла глаза.

— Это ваша семья?

Вопрос прозвучал тише, чем она хотела. Дмитрий смотрел на карту. Не на неё. На северный участок, через который шла предполагаемая линия.

— Дмитрий Сергеевич.

Он подошёл ближе и провёл пальцем вдоль границы большого владения к северо-востоку от остальных участков. На карте мелким почерком стояло: Владение Арсеньевых.

— Земля принадлежала моему отцу, — сказал он.

Внутри снова начала перестраиваться вся картина.

— Принадлежала?

— После его смерти перешла семье. Юридически сейчас владелицей большей части считается моя мать.

— Она продала?

— Нет.

— Почему фамилия тогда в сообщении?

Дмитрий медленно повернулся к ней. На этот раз в его лице не осталось ни привычной иронии, ни следовательской невозмутимости.

— Потому что нам предлагали продать.

— Кто?

— Поверенный. Три недели назад.

— За сколько?

— Значительно больше нынешней стоимости земли.

По спине прошёл неприятный холод.

— И вы отказались.

— Моя мать отказалась.

— А вы?

— Я посоветовал ей не продавать.

— Почему?

Он перевёл взгляд на цепочку участков, уже перешедших к неизвестным покупателям.

— Потому что три недели назад понятия не имел, зачем кому-то понадобилось платить столько за землю, которую моя семья много лет не могла выгодно использовать.

Он провёл пальцем от владения Арсеньевых через участки Воронина, Беляева и Чернова. Получилась почти прямая линия. Будущая железная дорога. Марина медленно перевела взгляд с карты на Дмитрия. Все остальные фамилии в тринадцатой телеграмме принадлежали тем, кто уже продал. Только одна — человеку, чья семья всё ещё удерживала землю. Арсеньев.

Фамилия Арсеньев лежала на листе между ними и меняла смысл всего, что Марина успела понять за последние два дня. До этой минуты список из технического журнала казался перечнем людей, которые уже совершили одну и ту же ошибку: продали почти бесполезные земли незадолго до того, как те могли превратиться в самые выгодные участки северного направления. Арсеньевы не продали. Значит, фамилия находилась в списке по другой причине.

— Кто предлагал купить землю? — спросила Марина.

Дмитрий всё ещё смотрел на карту.

— Человек по фамилии Крестовский. Представился поверенным московского торгового общества.

— Какого?

— «Северное развитие».

— Очень скромное название для людей, которые заранее знают, куда пойдёт железная дорога.

— Тогда я не видел в названии ничего примечательного.

— А сейчас?

— Сейчас оно раздражает.

Марина придвинула карту ближе. Владение Арсеньевых замыкало цепочку участков. Если провести предполагаемую линию от северной окраины города к старой грузовой ветке, дорога почти неизбежно должна была пересечь эту землю.

— Сколько вам предложили?

— Почти вдвое больше суммы, которую участок принёс бы при обычной продаже.

— И это вас не заинтересовало?

— Именно это и не понравилось.

Марина подняла глаза.

— Большинство людей радуются, когда им предлагают больше.

— Моя мать тоже сначала обрадовалась.

— А вы?

— Спросил, почему человек, которого никогда не видел, вдруг решил проявить необыкновенную щедрость.

— И что сказал Крестовский?

— Что представляет группу лесопромышленников. Якобы им нужен участок для складов и последующей вырубки.