— Ты этого не заслуживаешь, Сейна, — сказал он. — Ты заслуживаешь жить хорошо, жить счастливо, забыть о своих бедах, а не усугублять их, оставаясь здесь, в трущобах, с отступником. Мне нечего дать тебе, кроме жалости.

Его голос звучал ровно, но в глазах мелькали отблески внутреннего шторма, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались.

— В этом всё дело? — спросила Сейна. — Костер, Ангус — мой самый дорогой друг, но он — образец для подражания. Он внушает уважение, и я боюсь, что однажды, без всякого злого умысла с его стороны, он начнёт командовать мной. Мне достаточно дружбы.

Она говорила медленно, подбирая слова, будто боялась ранить его ещё сильнее. Её взгляд скользил по его лицу, пытаясь прочесть каждую эмоцию.

Костер что‑то тихо пробормотал, и Сейна напрягла слух. В его шёпоте она уловила лишь обрывки слов, но этого хватило, чтобы почувствовать его смущение. Воздух между ними словно сгустился, наполнившись невысказанными мыслями.

— Я сказал, что ты тоже образец для подражания, — повторил целитель.

Его щёки покраснели, а пальцы сжали край столешницы так сильно, что костяшки побелели. Он избегал её взгляда, словно боялся, что она увидит в его глазах больше, чем он готов был показать.

— Создатель, Сейна, иногда ты такая благородная, что мне хочется плакать.

— Я не хочу быть причиной твоих слёз, гнева или горя, — отозвалась Сейна. — И я не образец для подражания, Костер. Даже меньше, чем ты можешь себе вообразить.

Её слова прозвучали тише, будто она пыталась скрыть собственную уязвимость. Она сделала шаг ближе, но остановилась, не зная, стоит ли касаться его.

Прошло какое‑то время, прежде чем Сейна вспомнила, что она хотела сказать:

— Кроме того, он влюблён в Изабеллу, — произнесла она осторожно, наблюдая за его реакцией.

В её голосе прозвучала нотка сожаления, будто она извинялась за то, что вынуждена была это сказать.

— Она сказала это вслух или ты догадалась по её кивку? — его вопрос прозвучал резко, но в нём не было злости — лишь попытка сменить тему.

Он наконец поднял глаза, но взгляд его был отстранённым, будто он уже мысленно ушёл куда‑то далеко.

— Несмотря на всю твою критику, мадам Адриана хочет, чтобы я вернулся с выступлением в «Сладкий Грех». Она даже спустилась сюда, чтобы предложить мне гонорар за ночь, — сказал Костер.

Сейна попыталась улыбнуться, но её губы дрогнули. Она нервно поправила прядь волос, павшую на лицо, будто пытаясь скрыть волнение.

— Надеюсь, ты меня не опозоришь. От тебя зависит моя репутация самой страшной учительницы танцев в городе, Костер, — произнесла она.

Её шутка прозвучала натянуто, но она надеялась, что он поймёт её намерение разрядить обстановку. Сейна сделала ещё один шаг вперёд, почти касаясь его плеча.

— Не волнуйся, я подумал, что, может быть, вместо того, чтобы прийти сегодня вечером в твой особняк, я лучше отправлюсь прямо в «Сладкий Грех» и потанцую там за эти монетки, — произнёс он с наигранной лёгкостью.

В его глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли страх, то ли решимость.

Последовала пауза, нарушаемая лишь тихим дыханием Костера, пока он отступал к двери. В воздухе повисла тяжесть, которую ни один из них не решался нарушить. За окном раздался отдалённый звон колокола, напомнив им, что время не ждёт.

— Костер, это… шутка, я надеюсь? — спросила Сейна. — Твои танцы привлекают слишком много внимания, тебе не стоит снова танцевать в «Грехе».

Её голос звучал мягче, чем она ожидала. Она протянула руку, будто хотела удержать его, но тут же опустила её, не решаясь сделать последний шаг.

— Это привлекло внимание, правда? — он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

Его пальцы нащупали ручку двери, будто искали опору.

— Не говори так самодовольно. Ещё одно представление — и всё раскроется. Нам не нужны любопытные из Эстера, — сказала Сейна.

Она попыталась скрыть тревогу за шуткой, но её голос слегка дрогнул. Сейна смотрела на него, пытаясь прочесть его мысли.

— Ты думаешь, я танцую достаточно хорошо, чтобы привлекать туристов? Сейна, я тронут, — отозвался Костер.

Его смех прозвучал легко, но в нём чувствовалась горечь. Он открыл дверь, и холодный сквозняк ворвался в комнату, развевая её волосы.

Сейна поцеловала Костера в шею и скатилась с него, чтобы достать влажную тряпку. Её кожа горела от недавнего прикосновения, а в воздухе ещё витал запах их смешанного пота.

Костер громко дышал, его дыхание прерывалось. Поддавшись искушению, Сейна повернулась, чтобы поцеловать его — в опущенные веки, в оба века, в раскрасневшиеся губы. Её губы задержались на его коже, будто пытаясь запомнить каждую линию. Затем она попыталась поцеловать Костера в обе порозовевшие щёки, но он, чья грудь вздымалась от смеха, на который у него не хватало воздуха, оттолкнулся от неё. Его смех звучал хрипло, но в нём чувствовалась радость.

Сейна вернулась с тряпкой и увидела, что целитель насторожённо смотрит на неё. В его глазах читался вопрос, который он не решался произнести вслух. В глубине души Сейна уже знала, о чём он спросит, — и от этого её сердце сжалось.

— Ты никогда не ставишь мне метки, — сказал Костер.

Его голос звучал тихо, почти шёпотом, будто он боялся нарушить хрупкую тишину.

— Ты хочешь, чтобы я это сделала? — спросила Сейна, наскоро вытирая живот.

Её пальцы дрогнули, но она заставила себя сохранить спокойствие. В голове пронеслись воспоминания: холодные металлические браслеты, выжженные знаки, слова о «собственности». Сейна сглотнула, пытаясь отогнать образы.

— Укусы любви, — продолжил Костер. — Царапины или маленькие синяки от пальцев. Я думал, тебе бы это понравилось. По крайней мере… Иногда я оставляю их на тебе. В основном случайно. Но ты на мне — никогда. Ни разу.

Он произнёс это, не отводя взгляда, будто ждал её реакции. В его глазах светилась невинная надежда, от которой ей стало больно.

Сейна отбросила ткань, и Костер приветливо протянул к ней руки. Она прижалась к нему. Её сердце билось быстрее, чем обычно, но она пыталась скрыть это за улыбкой. Сейна глубоко вдохнула, собираясь с силами, чтобы объяснить то, для чего у неё не было простых слов.

— Мне нравится оставлять тебя в лучшем состоянии, чем я тебя нашла, — призналась она, не обращая внимания на гримасу Костера, как будто он беззвучно спрашивал: «Нашла меня?»

— Вот, например, — она откинула простыню, обнажив бледное бедро и бок целителя, — вот зачем мне оставлять синяк, если я могу…

Она продемонстрировала, поцеловав то место, на которое указала. Её губы были тёплыми, а прикосновение — нежным, будто она пыталась исцелить невидимую рану. В этот момент Сейна особенно остро ощутила, как важно для неё не превращать близость в знак владения.

Внутри неё бушевали противоречивые чувства: с одной стороны — желание угодить ему, с другой — твёрдая уверенность в том, что не может, не должна ставить метки. Для неё любая «метка» была напоминанием о прошлом, о времени, когда её тело не принадлежало ей самой. Она не могла стать тем, кто оставляет такие знаки на другом человеке.

Костер улыбнулся почти против своей воли — нежно — и наклонился, чтобы поцеловать Сейну в губы. Его пальцы скользнули по её щеке, оставляя ощущение невесомости. В этот момент Сейна почувствовала, как что‑то коснулось её бока.

Она оторвалась от поцелуя. Сам Костер выглядел смущённым: его щёки залились румянцем, а пальцы нервно сжали край простыни.

— Неужели? — спросила Сейна.

Её голос дрогнул, но в нём звучала не тревога, а удивление.

— Это всё потенциал мага, — сразу же отозвался Костер. — Но… такого не случалось уже много, много лет.

Он замолчал, будто сам не верил в то, что сказал.

— Что ж, тогда мне повезло, — отозвалась эльфийка, опрокидывая мага на спину.

Её улыбка стала шире, а в глазах мелькнул озорной огонёк. В этот миг она решила оставить все тяжёлые мысли позади — сейчас было время для радости, а не для воспоминаний.