Он старался говорить ровно, но в голосе звучала скрытая мольба: ему нужно было хоть что‑то контролировать в этой ситуации.

— Да, — сказала Сейна.

Целитель поймал её на слове и принялся наколдовывать лёд, чтобы затем превратить его в кипяток. Только после этого он начал процесс исцеления. Магия потекла из его пальцев — сначала холодная, как зимний ветер, потом тёплая, почти обжигающая.

Порез на ноге мага был ужасен, отметила Сейна. Стоны боли, которые издавал Костер, промывая его, подтверждали это. Каждый раз, когда он втягивал воздух сквозь зубы, она невольно сжимала кулаки, будто могла разделить его боль.

Затем засиял светлячок исцеляющей магии, и Костер начал творить заклинание. Это заняло некоторое время.

Когда всё закончилось, Костер выглядел измождённым. Маг попробовал опереться на ногу и поморщился. Кожа, вероятно, была ещё молодой и чувствительной, но, как знала Сейна, с этим уже ничего нельзя было поделать. Он провёл ладонью по заживающей ране, и его пальцы дрогнули — то ли от боли, то ли от усталости.

Сейна занялась делом: лениво листала книгу, над которой работала, и потягивала вино прямо из горлышка открытой накануне бутылки. Вино оставляло кисловатый привкус на языке, но она едва замечала это — её мысли крутились вокруг мага.

Она исподтишка наблюдала за Костером. Ей нужно было узнать всю историю от Изабеллы, но Лин вкратце рассказала ей о том, что произошло в «Грехе». Инквизиторы задавали много вопросов, пришлось импровизировать — и Костеру потребовалось доказать, что он танцор.

При этих словах Сейна почувствовала, как у неё приподнялись уголки губ. Воображение тут же нарисовало картину: Костер на сцене, в свете огней, его движения — плавные, почти гипнотические.

Но кто бы ни одевал его в «Грехе», он, как ей показалось, хорошо справился с задачей. Ничего похожего на то, что она видела раньше в Эстере, где танцоры были одеты в драгоценные камни и едва заметные прозрачные ткани.

Красный шёлк, хоть и с заплатками, шёл Костеру. Ткань переливалась в свете лампы, подчёркивая его стройность и грацию. В одном ухе у него была серёжка, похожая на каплю крови, обрамлённую рыжими волосами, а золотые манжеты подчёркивали длину его рук и их стройность.

Ожерелье — или ошейник, трудно было сказать точно — обхватывало шею мага, заставляя его высоко держать голову и гордо смотреть перед собой, в то время как подвески опускались далеко вниз по его груди. Металлические детали блестели, словно маленькие звёзды, и Сейна невольно задумалась, сколько труда ушло на этот наряд.

Тонкая цепочка, обвивавшая его талию, привлекала внимание. Взгляд Сейны остановился на слегка порозовевшем отпечатке ладони — как будто кто‑то грубо схватил бледную кожу и сжал её. Этот след выглядел чужим на фоне изящного убранства — грубым напоминанием о насилии.

— Твоё бедро, — сказала она охрипшим голосом. Откашлялась. — Тебе нужно залечить это, — добавила она, указывая на рану. Её голос звучал тише, чем она ожидала, будто слова застряли в горле.

Костер опустил взгляд и тихо выругался. В его глазах мелькнуло что‑то неуловимое — стыд? Раздражение? Он быстро спрятал эмоции за привычной маской сарказма.

— Я не собираюсь тратить ману на небольшой синяк, — сказал он через мгновение. — Пускай заживает сам.

В его голосе звучала привычная упрямость, но Сейна уловила нотку усталости.

Прошло ещё мгновение, и Сейна выдохнула через нос. Её пальцы непроизвольно сжали край книги, которую она до сих пор держала в руках.

— Я… прошу прощения, — выдавила она. Слова давались нелегко — будто прорывались сквозь невидимую преграду.

— Можешь извиниться за это, — сказал Костер язвительно, указывая на свою ногу. — Но это, — продолжил он, указывая затем на синяк на боку, — сделала та зеленокожая стерва. Не ты.

Его взгляд на мгновение потемнел, словно он мысленно вернулся в тот момент.

— Если, — Костер наклонился вперёд, — ты захочешь искупить свою вину, то можешь сделать это, сказав мне, где здесь можно найти одежду, чтобы я мог уйти.

Он произнёс это с напускной лёгкостью, но в глазах читалось напряжение — ему явно хотелось поскорее восстановить независимость.

— Нигде, — отозвалась Сейна. — По крайней мере, ничего, что тебе подошло бы. Возможно, Изабелла заглянет потом и принесёт тебе что‑нибудь. Но лучше подождать, пока мы не будем уверены, что за нами не погонятся твои… — Сейна замялась, подбирая слово, и закончила: — поклонницы.

Она чуть приподняла бровь, пытаясь скрыть улыбку, но в глубине души понимала: ситуация куда серьёзнее, чем кажется.

Проклятье. Если бы маг испепелил её за это, она, возможно, признала бы, что это заслужено. Но вместо гнева — тишина, а потом…

Вместо этого Костер расхохотался, и это, похоже, удивило его самого не меньше, чем Сейну. Смех вырвался неожиданно, словно прорвав плотину напряжения, и на мгновение его лицо стало почти мальчишеским.

— Значит, вот как. Ждём Изабеллу, — сказал Костер, когда почти успокоился.

Он осторожно прислонился к спинке кровати, почти машинально подложив под поясницу небольшую подушку эльфийки. Ткань подушки пахла лавандой — успокаивающий аромат, контрастирующий с недавним накалом.

Сейна встала и подошла к камину, чтобы разжечь угли. Добавила ещё одно полено и стала смотреть, как оно разгорается. Пламя заиграло на её лице, отбрасывая причудливые тени. Она вернулась на своё место, по пути поймав взгляд Костера.

В свете камина Костер выглядел красивым, почти неземным. Его светлые глаза казались ещё ярче из‑за подводки. Кожа слегка мерцала — должно быть, это было от искусственного света. Или от остаточной магии, которая всё ещё пульсировала под его кожей.

— Что ж, может, ты мне что‑нибудь расскажешь? — внезапно спросил целитель, словно заметив, что Сейна смотрит на него. — О чём этот танец — «Шадорская рабыня»?

Его голос звучал мягче, чем раньше, будто смех снял часть брони.

— Тебе бы понравилось, — непринуждённо отозвалась эльфийка. — Это эротическая история.

Она сделала паузу, наблюдая за его реакцией. Но он лишь приподнял бровь, ожидая продолжения. Сейна не обратила внимания на выражение лица Костера и быстро пересказала сюжет.

— А что потом, когда она станцует ради спасения своей жизни? — спросил маг, пристально глядя на неё.

В его глазах мелькнул интерес — не просто любопытство, а что‑то глубже.

— Ну, магистр подхватывает её на руки и несёт в свою спальню, — немного запинаясь, откликнулась Сейна. — Затем, прежде чем лечь с ней в постель, он омывает её ноги от пыли рабских дворов…

Её голос дрогнул на последнем слове, и она поспешно отвела взгляд, будто испугавшись собственной откровенности.

Сейна смотрела на Костера. Тот смотрел на неё, нахмурив брови. В его взгляде читалась смесь раздражения и любопытства, будто он пытался разгадать её мысли.

Затем маг намеренно посмотрел на кровать Сейны и на таз с водой, который всё ещё стоял рядом.

— И что потом? — сухо спросил он.

Его голос звучал ровно, но в нём угадывалась скрытая насмешка.

— Проклятье! Ты ведёшь себя так, как будто я это спланировала, — возмутилась эльфийка.

У Костера дёрнулся уголок рта — или это ей показалось? Сейна на мгновение задержала дыхание, пытаясь уловить малейшее изменение в его выражении.

— Потом они занимаются любовью, и она выходит за него замуж, — коротко закончила она.

Слова прозвучали резко, будто она хотела поскорее закрыть тему.

— Хороший же конец! Эта орчиха обещала мне золотое ожерелье, Сейна. Надеюсь, ты сможешь предложить мне на свадьбу что‑нибудь получше, — шутливо отозвался Костер, снова откидывая голову на стену.

Его тон был лёгким, но взгляд оставался пристальным. Он закинул ноги на кровать, и Сейна почувствовала замешательство, когда целитель посмотрел на неё из‑под своих густых светлых ресниц. В этот момент она осознала, как близко они находятся друг к другу.