— Но я спасла тебя, — возразила она.

— Меня нужно спасти от тебя! — огрызнулся целитель.

По коридору разлетелся оглушительный звон, и глаза инквизиторши расширились, а затем закрылись. Костер сбросил её, и та с грохотом упала на пол. Этот звук прозвучал оглушительно в наступившей тишине. Эхо удара разнеслось по коридору, словно удар гонга, возвещающий о новом акте драмы.

Костер уставился на Сейну, которая одним движением закованного в когтистую перчатку кулака вырубила довольно крупную инквизиторшу ударом в затылок.

Её хрупкая фигура, облачённая в чёрный доспех с металлическими вставками и шипами, казалась почти невесомой — словно тень, скользнувшая по полу. Белые длинные волосы, собранные в конский хвост, резко контрастировали с тёмным металлом брони, а острые эльфийские уши придавали облику неземное изящество. Но в каждом движении читалась смертоносная точность — как у змеи, готовой к броску.

— Что там про спасение? — спросила она своим тихим, пугающим голосом. Стройная фигурка Сейны обманчиво источала хрупкость, но Костер знал: эта девушка была просто чумой во плоти, несмотря на её внешнюю утончённость. Костер по опыту знал, что ей не нужно доставать из-за плеч двуручный меч, чтобы убить. Даже без оружия её когтистые перчатки могли стать последним, что увидит враг перед смертью.

Костер почувствовал, как краска заливает его почти обнажённую грудь, и поборол желание прикрыть её, как невинная девица. В воздухе витал запах пряных масел и перебродившего вина, а издалека доносились приглушённые звуки лютни и смех.

Вместо этого он неосознанно коснулся фиолетового рубца от ожога на месте сердца, но быстро убрал руку, когда Сейна опустила на него взгляд.

Изабелла и Лин завернули за угол позади него, и Лин явно испытала облегчение, увидев Костера целым и невредимым. Благословите её боги всех глубин.

Изабелла быстро кивнула Сейне и развернулась на каблуках — вероятно, чтобы вернуть нетерпеливой Аутенрил её книгу. Её движения были резкими, будто она пыталась убежать от чего‑то. Изабелла постоянно балансировала на грани с контрабандисткой после инцидента в доках, когда она потеряла целый груз, чтобы спасти парнишку‑раба, находившегося у той под контролем. Лин последовала за ней, и они с Сейной снова остались одни. Как всегда хитрая Изабелла.

— Почему ты не показал ей «почему магов боятся», Костер? — спросила Сейна. Её голос звучал ровно, но в глазах мелькнул мерцающий огонёк.

Дева Морей! Его что, дразнит Сейна, эта эльфийка с глазами, похожими на осколки льда? Костер почувствовал, как его лицо вспыхнуло ещё сильнее, и в отчаянии опустил голову, на этот раз скрестив руки на груди в защитном жесте. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Затем он почувствовал волну негодования и поднял глаза, чтобы встретиться с весёлым взглядом наёмницы.

— Что ты делаешь здесь, в «Сладком Грехе»? Тебе стало одиноко, и ты решила купить себе компанию? — ухмыльнулся он. Эти слова были впору той желчи, которая поднималась к его горлу. Дева. Сейна всегда была такой стервой…

— Капитан велела мне прийти, — сказала Сейна, и её голос стал ровным. Её взгляд скользнул по комнате, отмечая выходы и потенциальных угроз. — И я даже не подозревала, что увижу, когда войду в эти двери. Отступник с пиратских островов, танцующий «Шадорскую рабыню».

— Танцующий… что? — в ужасе переспросил Костер. В голове вспыхнули образы: Мараготта, её строгий взгляд, когда она говорила: «Технически слабо, но дух искупает грехи».

— Невежа, — язвительно фыркнула Сейна. — Ты танцевал партию героини из эстерской любовной оперы. Я думала, ты скорее захочешь сыграть магистра, который убил её в кровавом ритуале, но ты почему‑то решил взять на себя роль изнасилованной девственницы.

— Я мог бы убить Мараготту… — сказал Костер, мысленно возвращаясь в то время в другом доме удовольствий. Он вспомнил её смех, когда он продемонстрировал ледяное заклинание на вине, и её слова: «У тебя хорошее тело».

Обучение танцу ничем не отличалось от изучения движений заклинателя, и ему всегда нравилось узнавать что‑то об Эстере… Но теперь, стоя посреди этого безумного борделя, он чувствовал себя старым, измождённым и нелепым.

Неудивительно, что орчихи смеялись над ним. Костер не плакал с тех пор, как обрёл своего духа‑хранителя — не Милосердие или Сострадание, как большинство целителей, а откровенную Жажду Мщения. Его союзник даровал ему железную волю, заменил его слабость, трусость, мягкость и вспыльчивость силой, которая до сих пор иногда его удивляла. Тем не менее он почувствовал, как у него защипало в глазах от унижения. Он резко развернулся, чтобы уйти, но Сейна схватила его за руку.

Её пальцы были ледяными, но хватка — железной.

— Погоди, — сказала она тихо.

Он хотел огрызнуться, но слова застряли в горле.

Он не знал, как назвать выражение лица Сейны, но ухмыльнулся, когда оно превратилось в ужасную смесь отвращения и жалости. Он оттолкнул девушку в сторону — или попытался.

Сейна не сдвинулась с места, лишь чуть наклонила голову, и в её глазах мелькнуло что‑то, похожее на раздражение. Тогда он просто прошёл мимо, ощущая, как под босыми ногами холодный камень отдаёт сыростью, пробирая до костей.

Подойдя к двери, за которой осталась орчиха, он коснулся ручки. Металл под пальцами затрещал и растёкся каплями — один магический импульс, и путь свободен. Костер устало направился к лестнице, машинально прикрывая грудь скрещёнными руками. Каждый шаг отдавался тупой болью в избитом теле, а в висках стучало от напряжения. За спиной раздался шорох.

Он резко обернулся — и плащ «сносной инквизиторши» ударил его по лицу. Когда он стряхнул его, эльфийка пронеслась мимо, её белые волосы полыхнули в воздухе вспышкой снега.

— Надень это, — бросила она, не оборачиваясь.

Костер прижал плащ к груди и поморщился. Ткань пахла дымом и железом, а её тяжесть давила на плечи. Он хотел бросить его на пол, но за спиной загрохотала дверная ручка, а затем дверь загремела, будто её били кувалдой. Грохот сменился дробным стуком — инквизиторши поняли, что оказались в ловушке. Костер накинул плащ на плечи; тот лип к влажной спине, но давал хоть какое‑то ощущение защищённости, словно броня из ткани. Он ускорил шаг — и почти побежал, когда дверное полотно треснуло, выпуская наружу приглушённые крики.

Он уже спустился с лестницы, когда услышал, как дверь распахнулась. Крики инквизиторш донеслись до него эхом: они нашли свою товарку, которая, как он надеялся, всё ещё оставалась без сознания.

— Сейна! — выпалил он в спину эльфийке. — Нам нужно идти, сейчас же!

К чести Сейны, её зелёные глаза лишь расширились на миг, прежде чем она кивнула. В этом коротком движении читалась привычная собранность — будто она каждый день спасала магов из борделей. Костер повернулся, чтобы вывести их в боковое помещение — узкий проход, заваленный мешками и висящими тряпками, где пахло плесенью и старыми тканями. Дверь на улицу была той, которой он чаще пользовался: скрипучая, с ржавыми петлями, но надёжная.

Сейна шла рядом с ним, пугающая тень в чёрном с серебром. Её шаги были бесшумными, словно она скользила по полу, а не шла. Костер ощутил, как холод камня проникает в кости; дешёвые украшения на его шее звякнули, а залатанный шёлк прилип к спине. Капли пота стекали по позвоночнику, смешиваясь с промозглым воздухом. Он остановился так резко, что Сейна чуть не столкнулась с ним.

— Мои сапоги, мне нужны мои сапоги, — сказал он, поворачиваясь. — Я не могу идти босиком. Камни острые, как лезвия, а дождь превращает улицу в ледяную реку. Идёт дождь. Кругом мусор. И я не могу вернуться к себе на постоялый двор.

— Нет, — отрезала Сейна, протягивая когтистую руку туда, где раньше лежала рука инквизиторши. Её пальцы, бледные и тонкие, казались почти хрупкими, но Костер знал — они могут сломать кость одним движением. Костер напрягся, чувствуя, как они на миг касаются его запястья. Она отпустила его так резко, будто его кожа обожгла её.