Изабелла открыла рот, чтобы что‑то сказать, но, похоже, передумала. Вместо этого она положила принесённые с собой пакеты на стул перед камином и многозначительно посмотрела на Сейну. Этот взгляд был полон невысказанных слов — и сочувствия, и лёгкой иронии.

Сейна в ответ приподняла бровь. Её взгляд оставался спокойным, хотя внутри она всё ещё ощущала лёгкое беспокойство.

Изабелла пожала плечами и так же тихо, как вошла, вышла из комнаты. Её движения были плавными, почти бесшумными, словно она старалась не нарушить хрупкую атмосферу утра.

Услышав щелчок двери, Костер проснулся и поднял голову с рук, в которых она была спрятана. Его глаза всё ещё сияли золотом в лучах света, проникавшего в комнату сквозь окно, но он выглядел уже не таким потусторонним, а скорее как человек, который прошлой ночью хорошо провёл время, — что, как предположила эльфийка, было правдой. В его облике появилась новая мягкость — не та показная самоуверенность, а что‑то более искреннее, почти домашнее.

— Это была Белла, — сказала Сейна и спрыгнула с кровати.

На стуле лежала одежда и сапоги Костера — на удивление чистые и просушенные. К тому же от них сильно пахло духами с орхидеей, которыми всегда был наполнен воздух «Сладкого Греха». Сверху лежали свёрток с едой и тяжёлый кошель. Запах орхидеи напомнил ей о вечерах в таверне — о музыке, смехе и беззаботности, которые теперь казались далёкими.

— Изи? — сонно переспросил Костер.

Сейна повернулась, чтобы полюбоваться видом лекаря, вытянувшегося во весь рост на кровати, с натянутой на стройные ноги простынёй, одной рукой ощупывающего затылок. Сейна почувствовала, как её уши заинтересованно дёрнулись. В этот момент он выглядел почти мальчишески — без своей привычной брони сарказма и колких слов.

— Она хотела извиниться и оставила тебе отступные.

— Она сказала что‑нибудь из этого вслух или вы просто многозначительно посмотрели друг на друга? А… Конечно, — в его голосе прозвучала привычная ирония, но в глазах всё ещё оставалась тень той утренней нежности.

Костер стянул со своей шеи тяжёлый бронзовый ошейник, довольно хмыкнул, и Сейна не смогла сдержать смешок и беспомощно фыркнула, когда он раздражённо посмотрел на неё. Этот смех вырвался неожиданно легко, словно между ними не осталось никаких барьеров.

— Что? Что не так? — с подозрением спросил Костер, его кожа позеленела от подбородка до ключиц.

В этом выражении лица читалась не злость, а искреннее недоумение, которое заставило Сейну улыбнуться ещё шире.

— Первая позиция, — сказала Сейна.

Костер в ответ изогнулся, балансируя на одной ноге и вытягивая другую перед собой. Его мышцы напряглись, а лицо сосредоточилось — он явно старался не выглядеть неуклюжим.

— Без музыки будет трудно, — сказал он приглушённым голосом, потому что его голова была прижата к его же рукам. — Ты умеешь играть на флейте, Сейна? Или хотя бы просто свистеть?

В его тоне сквозила лёгкая ирония, но в глазах читалось искреннее любопытство.

— Начинай, — неумолимо приказала эльфийка.

Её голос звучал твёрдо, без намёка на снисхождение.

Даже после того, как Костер вымылся, зелёное пятно на шее не смылось. Он сердито потёр его и рассерженно потопал обратно в комнату Сейны — одетый, но с мокрыми от воды волосами. Капли воды стекали по его шее, оставляя блестящие дорожки на коже.

Сейна развернула еду и нарезала яблоко устрашающего вида ножом. Лезвие сверкнуло в утреннем свете, а звук разрезаемого плода нарушил тишину комнаты. Костер плюхнулся в кресло и принялся уничтожать то, что принесла Белла.

— У меня есть вопрос, — сказала Сейна после нескольких долгих мгновений молчания.

Её взгляд стал пронзительным, словно она пыталась прочесть его мысли.

Костер хмыкнул.

— Вчера вечером мы могли убить любого из этих людей, но не сделали этого.

Костер закатил глаза, как будто хотел сделать то же самое, но из вежливости сдерживался. В этом жесте читалась смесь раздражения и усталости от подобных разговоров.

— Я не использую магию на людях без необходимости, — ответил он.

— Ты постоянно используешь магию на людях, — возразила Сейна.

Её тон оставался ровным, но в нём ощущалась скрытая настойчивость.

— В трущобах и за пределами городов, — сказал Костер. — Не в проклятом «Сладком Грехе».

Он слегка наклонил голову, будто взвешивая каждое слово.

— Они бы… Жестоко с тобой обошлись, — сказала Сейна через мгновение. — Ты бы вообще не стал использовать магию?

В её голосе проскользнула едва уловимая тревога.

— До этого бы не дошло, — отозвался Костер с уверенностью, которой не испытывал. — В любом случае, я бы воспользовался первой же возможностью сбежать — лучше получить несколько синяков, чем попасть в руки инквизиции.

Его пальцы слегка сжались в кулак, выдавая внутреннее напряжение.

— И всё же ты спал со мной, — сказала Сейна без каких‑либо интонаций в голосе.

Зачем эльфийке понадобилось упоминать об этом… вот сейчас? Её глаза оставались холодными, но в глубине их мелькнуло что‑то неуловимое.

— Ты знаешь, что я маг и что я могу сделать. Если бы ты попыталась сделать что‑то, чего я не хочу, я бы взорвал твой разум и выпрыгнул в окно быстрее, чем собака успевает взмахнуть хвостом, — сказал Костер, кивнув в сторону заколоченного окна.

Его слова прозвучали резко, но в них не было настоящей угрозы — скорее, это была защитная реакция.

— Я рада, что тебе всё понравилось, потому что не хотелось бы собирать твои кости после падения с высоты двух этажей, — мягко отозвалась Сейна.

В её улыбке промелькнула тень насмешки, но она быстро исчезла.

— Наклонись сильнее, — сказала эльфийка. — Здесь лодыжка должна быть прямой. Проклятье, Костер, у тебя должно быть отчаянное выражение лица, а не такое, будто ты вот‑то получишь потрахушки всей твоей жизни!

Её голос дрогнул от едва сдерживаемого смеха, но она тут же вернула себе строгий вид.

— Да ладно тебе, — Костер тяжело дышал, пытаясь следовать указаниям девушки. — Это моя интерпретация. Создатель, Сейна, — здесь Костер присел на корточки, затем встал, поднял руки и снова шагнул вперёд, — если не получится стать самой страшной эльфийской воительницей в этом мире, ты можешь стать самой грозной учительницей танцев. Это талант — довести партнёра до ручки за пять простых шагов.

Его голос звучал устало, но в нём проскальзывала тёплая ирония, смягчающая резкость слов.

— Если бы ты только меня боялся, — вздохнула Сейна с притворным сожалением в голове. — Может быть, это вдохновило бы тебя перестать танцевать «Шадорскую рабыню» как…

— Погоди, ты знаешь, как танцевать «Шадорскую рабыню»? И ты никогда мне не показывала! — в его голосе прозвучала искренняя обида, будто он только сейчас осознал упущенную возможность.

— Перестань меня отвлекать. Повернись — раз, два… — её тон оставался непреклонным, но в уголках губ промелькнула едва заметная усмешка.

— Теперь, когда ты влюблена, ты стала намного милее, — опрометчиво сказала Тира, их штатный погодный маг, однажды вечером за картами.

Тира произнесла это с лёгкой улыбкой, явно не ожидая серьёзной реакции.

Несмотря на последовавший шум — в основном Лин бушевала на тему «Почему ты мне не сказала, Изабелла!», а Костер яростно отрицал какую‑либо любовь, — Сейна молчала. Её взгляд был устремлён вдаль, словно она пыталась разглядеть что‑то за пределами комнаты.

Костер обернулся и бросил один взгляд на лицо эльфийки, затем встал и ушёл. В его движениях читалась сдержанная ярость, но в глазах мелькнуло что‑то ещё — возможно, растерянность.

Сейна увидела его только два дня спустя, когда Изабелла собрала команду для «прогулки» по побережью.

Конечно, стоило им выйти из города, как появилась группа работорговцев, и один из них назвал её имя. Тонкий, как хлыст, голос с акцентом назвал её рабыней, «подстилкой» Шайтара, и Сейна спиной почувствовала, как половина команды застыла в шоке. И Костер…