Ситуация, однако, не стала лучше. Здесь всё ещё было полно инквизиции, и магов всё ещё хватали на улицах.

Каждое утро Костёр просыпался с мыслью: «Сегодня не мой день». Но вместо страха он ощущал азарт — эта постоянная игра в прятки с опасностью будоражила кровь. Он подмигивал отражениям в витринах, нарочито громко насвистывал и демонстративно поправлял шляпу, проходя мимо патруля инквизиторов. «Поймайте меня, если сможете», — мысленно бросал он им вызов.

Он научился не смотреть в глаза прохожим, не задерживаться в тени, не дышать слишком громко — но делал это с улыбкой, превращая предосторожность в игру. Кое‑кто говорил, что это ненадолго: прошлые три месяца город был в руках магов, и теперь инквизиторы брали реванш. Костра такой расклад не обнадёживал. Он видел, как быстро меняется власть: вчера ты герой восстания, сегодня — жертва чистки. Но в глубине души он лишь пожимал плечами: «Пусть меняется. Я‑то останусь собой — магом, который не прячется».

Он не хотел ввязываться в безнадёжную и кровавую войну и всё ещё мечтал добраться до Эстера, хотя плавание на корабле с двумя пиратками было неплохим спасением. Иногда, глядя на бескрайнее море, он шептал:

— Эстер… Там я смогу дышать свободно. Но пока… пока я дышу полной грудью здесь, среди этих безумцев. Кто знает, может, свобода — она не в месте, а в компании?

Он вспомнил, как вчера Лин втянула его в очередную авантюру — нужно было «позаимствовать» груз с охраняемого склада.

— Ты же маг, — заговорщицки подмигнула она. — Создай отвлекающий манёвр!

И он создал — огненный вихрь взметнулся над портом, ярко и эффектно. Правда, зацепил пару лишних бочек. Но Изабелла только расхохоталась:

— Костёр, ты как праздничный фейерверк — красивый, громкий и слегка разрушительный!

«Владычица» сильно пострадала в результате очередной заварушки в открытом море, и теперь Изабелла пыталась наскрести денег на починку — в основном промышляя заказами, которые брала у местных контрабандистов.

Накануне того замечательного вечера в «Сладком Грехе» она сидела в своей каюте, разложив перед собой карты и счета, и чертыхалась так виртуозно, что даже корабельный попугай начал повторять некоторые фразы. «Ещё один бой, — думала она, — и нам придётся продавать не груз, а самих себя».

Костёр заглянул в каюту, увидел хмурое лицо капитана и тут же расплылся в широкой улыбке.

— Проблемы, капитан? — весело спросил он. — Может, мне устроить ещё один «погодный казус»? Гарантирую: на этот раз без повреждений борта! Или… — он сделал вид, что напряжённо думает, — я могу исцелить счета взглядом! Работает не всегда, но попытка — не пытка!

Изабелла, несмотря на заботы, не смогла сдержать улыбки.

— Иди уже, маг‑катастрофа, — махнула она рукой. — Но смотри: если опять что‑то подожжёшь, будешь драить палубу… Хотя нет, не будешь — ты слишком ценен в бою. Просто вычту стоимость из твоего и без того мифического жалования!

Лин легко сжала его плечо.

— Иди, найди подходящую одежду, — пробормотала она и пошла болтать с озадаченной мадам Адрианой.

Костёр беспомощно посмотрел ей вслед — и не был готов к резкому тычку в спину от Злой Инквизиторши.

— Если ты не устроишь нам настоящее шоу, может, тебе захочется потанцевать для рыцаря‑командора? — угрожающе сказала уродливая стерва.

— Кери, — предупредила другая инквизиторша.

Костёр мысленно фыркнул: «Опять эти игры в запугивание. Будто я в первый раз вижу, как инквизиторы пытаются выглядеть страшнее, чем есть на самом деле».

Он поморщился при мысли о том, чтобы назвать её «Милой Инквизиторшей». В голове тут же нарисовалась картинка: он величаво объявляет — «Милая Инквизиторша Кери!», а та в ответ швыряет в него распятие. «Нет уж, спасибо», — мысленно отмахнулся он.

Потом ухмыльнулся им обеим — широко и нарочито беззаботно, будто перед ним стояли не инквизиторши, а две рассерженные торговки на рынке, — и отошёл в сторону.

— Костёр, — удивлённо воскликнула Джанетта, главная по этажу, когда он вошёл в костюмерную.

На столах лежали обрывки костюмов, а на верёвке висела мокрая одежда — вероятно, потому что на улице шёл дождь. Воздух пропитан сыростью и запахом нафталина: будто сам гардероб протестовал против вторжения.

— Там снаружи инквизиторши, и они думают, что я стриптизёр, — кисло сказал он, снимая пальто. — Я выйду в чём‑нибудь подходящем для танцев и буду надеяться, что… мои товарищи закончат воровать у одной из ваших клиенток и смогут спасти меня, прежде чем я сниму девятое покрывало.

При этом он подмигнул Джанетте, давая понять, что вся ситуация кажется ему скорее нелепой, чем опасной.

— Ты правда на это надеешься? — с подозрением спросила Джанетта.

Костёр только закатил глаза и снял плащ.

Смотрящая поджала губы. Она знала, кто такой Костёр — как и многие местные сотрудники, которых он приходил лечить в промежутках между безумными авантюрами с двумя пиратками, которые с некоторых пор считали его своей собственностью. Многие мальчики были весьма благодарны ему, да и их надсмотрщицы предпочитали вовремя и тихо решить проблему, не привлекая внимания мадам Адрианы. Он помог Джанетте, когда одного из её парней чуть не убили во время встречи.

— У меня тут есть кое‑что из нарядов, красивое и чистое, — сказала она, порывшись в вещах и найдя пару блестящих, развевающихся тёмно‑красных шаровар из какого‑то шелковистого материала. Ткань переливалась, словно вино, в которое добавили звёздную пыль.

«Выглядеть буду как дешёвый восточный принц», — подумал Костёр, но тут же представил, как Лин расхохочется, увидев его в этом наряде, — и решил, что это даже забавно. Вслух же лишь хмыкнул.

Костёр взял их и, после того как Джанетта демонстративно отвернулась, разделся и надел их, сняв рваные подштанники, которые, как он понял, будут видны под шёлком. Шёлк обвил бёдра, как вторая кожа — неприятно интимно.

«Вот бы сейчас оказаться где‑нибудь в Эстере, а не в этом маскараде», — мелькнула тоскливая мысль. Но почти сразу её вытеснила другая: «Зато завтра мы с Лин и Изабеллой будем хохотать над этим, вспоминая, как я изображал восточного принца перед носом у инквизиторов». Он мысленно представил их лица и невольно улыбнулся.

— Босиком, — бесцветным голосом сказала Джанетта. — С распущенными волосами, — добавила она и наконец оглянулась. — Ты тощий, — прокомментировала она.

— В хорошем смысле, стройный, как гаремный наложник? Или в плохом, как будто меня десять лет кормили тюремной баландой? — Он попытался улыбнуться, но внутри всё сжалось. «Да, я тощий. Да, я беспомощен. Но хоть пошутить‑то можно?»

Джанетта сморщила нос и отказалась отвечать.

— Натрись этим, — сказала она, протягивая ему флакончик с густой жидкостью.

Он принялся втирать её, а надсмотрщица исчезла за дверью в заднюю комнату. Масло пахло жасмином и чем‑то ещё — сладким, почти приторным. «Как будто меня готовят на убой, а не на танец», — пронеслось в голове.

Костёр глубоко вдохнул, пытаясь уловить за приторной сладостью запах моря — тот самый, что всегда напоминал ему о свободе. «Эстер ждёт, — подумал он. — И я не подведу. Каждый шаг — это испытание на прочность, и я пройду его».

Его кожа засияла слабым золотистым оттенком. Он посмотрел на своё лицо в треснувшем зеркале и пожал плечами. Ничего особенного. Но, по крайней мере, он побрился этим утром. Костёр провёл рукой по щеке, ощущая гладкость кожи, и на мгновение представил, что это не подготовка к унизительному шоу, а ритуал перед великим свершением.

Джанетта вернулась в комнату и с грохотом вывалила кучу вещей на стол.

— Сядь, — скомандовала она, щёлкнув расчёской, как кнутом. — Если будешь ёрзать, прибью гвоздями к полу.

Он сел, и она провела расчёской по его волосам. Прикосновение вызвало лёгкое раздражение — он невольно дёрнул головой, но тут же заставил себя расслабиться. Затем она достала карандаш для глаз, и Костёр застонал.