Двери не было. Вернее, она была, но была прочнейшим образом запечатана магией. Огромная, украшенная незнакомыми глазу Сейны печатями… Символы переплетались, словно змеи, сплетающие узор из тайн и запретов.

Она замерла. Тело пробил озноб, когда Сейна увидела среди других переплетений знаков на двери точно такой же, который был начертан у неё на груди — напротив сердца.

Сейна сглотнула. Во рту стало сухо, как в пустыне, а в висках застучало. Она открыла рот, чтобы позвать Костера, и замерла, не в силах решиться. Не зная, может ли доверить ему нечто подобное.

Что, если этот знак — её приговор? Что, если Костер, узнав правду, отвернётся? Почему‑то ей стало страшно. Горло всё сильнее сдавливал спазм. Она чувствовала себя почти так же, как когда стояла на коленях перед хозяином и ждала его приказа — словно невидимые цепи сковывали её движения, а воздух превращался в густой, непроницаемый туман.

— Смотри! — его голос прорвался сквозь пелену страха, резкий и твёрдый, как камень, о который споткнулась её мысль. Мягкий, шероховатый голос Костера вдребезги разбил наваждение.

Сейна с шумом втянула воздух через ноздри. Холодный воздух обжёг лёгкие, возвращая к реальности. Она резко повернулась и чуть не столкнулась с целителем лбами.

— Костер… — хрипло произнесла она.

— Сейна? — Костер хмурился. Он явно ничего не понимал, но выглядел обеспокоенным. В его глазах мелькнуло что‑то, чего она не ожидала увидеть — искренняя тревога.

Костер… Маг… Отступник… Беспокоился за неё? Сейна всё сильнее чувствовала себя так, словно сходит с ума. Мир вокруг будто потерял чёткие очертания, а реальность расплывалась, как отражение в мутной воде. Это была странная, очень странная ночь.

— Ничего, — попыталась отделаться она.

— Говори! — твёрдо потребовал Костер с выражением врача, который ждёт от пациента чистосердечного признания в позорных симптомах опасной болезни. Его голос звучал как приказ, но в нём не было жестокости — только настойчивость, граничащая с заботой. И всё это было слишком недалеко от истины.

Сейна вздохнула и чуть отвернулась к двери.

— Хорошо, — процедила она едва слышно и указала на печать. — Тебе что‑нибудь говорит этот знак?

Костер вгляделся в переплетение эльфийских символов, испещрявших дверь.

— Я… — его взгляд на мгновение затуманился, словно он силился выудить воспоминание из глубин памяти. — Я, на самом деле, не силён в эльфийском. Но точно знаю, что несколько раз уже видел его на дверях. В подземельях под Башней Магии — там, где я рос. Старшие маги направляли в них силу, и двери открывались, пульсируя тусклым светом.

— Получается… это замок?

— Получается… что так. Или не совсем так. Может, это ключ. А может — печать, которая не открывает, а запирает что‑то внутри.

Костер с подозрением глянул на неё и теперь заметил, что Сейна всё крепче прижимает кулак к груди, а её дыхание стало неровным, прерывистым.

— Сейна? — в его голосе зазвенела насторожённость. — У тебя что‑нибудь болит?

Губы девушки дрогнули. Она не знала, почему, но вся эта ситуация тревожила её. Знаки под кожей вдруг ожили — не просто болели, а горели, будто пытались пробиться наружу, оставить след на камне двери. Она чувствовала себя странно, дико, неприятно при мысли о том, что на её теле мог быть замок.

Раньше, когда она только получила эти знаки, то часами водила по ним, стараясь понять, что они значат. Пальцы скользили по линиям, и иногда те отзывались искорками электричества — холодными, острыми, как льдинки. Но, конечно, больше ничего не происходило. Она могла активировать их только изнутри.

Потом она бросила это занятие. Не потому, что перестала пытаться — просто устала. Устала от вопросов без ответов, от ощущения, что её тело — не её.

Сейна не любила признаваться в этом, но после побега ей пришлось потратить много времени, чтобы даже просто научиться читать. Некоторых рабов в Эстере зачаровывали, чтобы они не могли разобрать букв, и она была одной из них. Хотя в детстве её учили и эльфийским уцелевшим рунам, и человеческим буквам, даже тогда она не могла сосредоточиться — буквы расплывались, словно их смывало волной. Теперь ей был едва доступен простой алфавит — что говорить о магических знаках.

— Сейна⁈

— Они всегда болят! — выпалила она и замолкла. Кровь стучала в висках. Каждое слово отдавалось эхом в голове, будто она разбила что‑то хрупкое, невидимое. Она остро ощущала, что сболтнула лишнего.

Костер уставился на неё. Его пальцы дрогнули, словно он хотел коснуться её плеча, но остановился.

— Если… Это так… Почему я до сих пор не знаю? Я ваш врач, Сейна! Ты должна была мне сказать!

Сейна чувствовала себя неожиданно слабой и ранимой от всего этого разговора. Словно её обнажили не только знаки на теле, но и мысли, которые она так долго прятала.

— Мы можем просто уйти? — спросила она.

— Не думаю, что это разумно. Я хочу понять. Хочу помочь. Я хотел бы понять, что тебя так встревожило.

Сейна резко выдохнула и потянулась к ремешку, удерживавшему на шее лиф её нагрудника. Её пальцы дрожали — не от холода, а от внутреннего сопротивления. Стоит ли? Но время шло, а вопросы Костера висели в воздухе, как натянутые струны.

Костер инстинктивно отступил на шаг, но взгляд не отвёл. Он выдохнул — не облегчение, а скорее растерянность, — когда обнаружил, что под кожаным корсажем у эльфийки есть нагрудная повязка из неожиданно нежного белого шёлка. Ткань казалась неуместной в этом мрачном склепе — как кусочек неба среди камня.

А потом снова замер, когда она принялась сдвигать её в сторону.

Татуировка была на верхней стороне груди. Костер узнал символ сразу, но склонил голову, задумчиво разглядывая окружавшие его руны и завитки.

— Ну⁈ — зло спросила Сейна.

— Мы ведь сейчас говорим не о том, что она болит?

Сейна только поджала губы и молча уставилась на него в ответ.

Костер вздохнул.

— Я не знаю, зачем его нанесли. Могу только предположить, что он тоже должен работать как… замок. Если бы ты позволила, я мог бы направить в него открывающее заклинание и посмотреть, что будет, — Костер вопросительно и настороженно посмотрел ей в глаза, но, поскольку эльфийка не отвечала, продолжил: — Выскажу своё предположение сразу. Как целитель. Эта татуировка, если это не просто красивый символ, может быть замком от твоего… сердца. Направленная в неё магия активирует заклятье и… — он кашлянул. — И, возможно, что‑то сделает с твоей волей. Ну или… с более примитивными особенностями организма.

На несколько секунд оба наёмника замерли в молчаливом ожидании. Воздух сгустился, словно сам склеп затаил дыхание. Даже магические искры вокруг Костера будто притихли, боясь нарушить напряжённую тишину.

— Ну! — резко, с раздражённой ноткой сказала Сейна. — На нас просто обязано что‑то броситься!

Её меч дрогнул в руке, выдавая скрытое волнение.

— Тише, — почти беззвучно прошептал Костер, прислушиваясь не только ушами, но и всем телом. — Что‑то здесь не так…

Его взгляд скользил по каменным блокам, выискивая малейшее движение, малейший признак ловушки.

Магический поток влился в печать, и массивные каменные створки со скрипом начали расходиться в стороны. Звук был тягучим, будто камень сопротивлялся, не желая открывать тайну.

Сейна напряглась, готовая в любой момент броситься в бой. Её меч дрожал в руке, а печати на теле начали светиться тусклым голубым светом. Свет от знаков отбрасывал призрачные блики на её лицо, делая его ещё более напряжённым.

Когда двери полностью открылись, они увидели… пустоту. Абсолютно пустую комнату, освещённую лишь золотистыми искрами магии Костера. Пространство казалось неестественно ровным, лишённым даже пыли — словно его специально подготовили для чего‑то.

— Это… ловушка? — шёпотом, едва шевеля губами, произнесла Сейна, не опуская оружия. Её глаза метались по углам, пытаясь уловить хоть малейшее движение.