Костер совершенно обезумел. Его лицо исказилось от гнева, а глаза вспыхнули нечеловеческим светом.

Количество крови, пролитой в этой схватке, было впечатляющим даже для них. Сейна вытирала внутренности со своих перчаток, когда на неё упала тень — Костер, покрытый кровью и истекающий огнём Преисподней. Казалось, всё человеческое в нём исчезло, остались лишь золотые глаза, внимательно осматривающие всех на предмет ранений. В воздухе витал металлический запах крови, смешиваясь с едким дымом от его магии.

— Маг, — через мгновение сказала Сейна. — Костер, вся эта кровь… твоя?

Её голос звучал тихо, почти шёпотом, будто она боялась нарушить хрупкую тишину после битвы.

Большая часть крови, похоже, была из‑за одной раны на руке Костера — должно быть, он попал под цеп наёмника, так как плоть оказалась рассечена на предплечье до кости. Когда Костер осознал, что происходит, он начал издавать тихие болезненные стоны. Это продолжалось до тех пор, пока ему не удалось найти горячую воду, чтобы промыть раны. Каждый стон вырывался сквозь стиснутые зубы, а его пальцы дрожали, когда он пытался обработать рану.

Одежда мага в основном пришла в негодность, и он был вынужден расстаться со своим любимым плащом. Но даже несмотря на это, стражники у городских ворот насторожённо посматривали на них, когда они возвращались. Их взгляды скользили по окровавленным фигурам, но никто не решился задать вопросов.

— Может, дать ему плащ… — пробормотала Изабелла, глядя на покачивающегося мага.

В её голосе звучало искреннее сочувствие, а глаза были полны тревоги.

Сейна отвела его домой. После ванны они оба рухнули в постель Сейны, слишком уставшие даже для того, чтобы просто поесть. Тёплая вода смыла грязь и кровь, но не смогла стереть следы пережитого ужаса.

— Сейна, — пробормотал Костер, когда девушка уже почти заснула.

Сейна хмыкнула.

— Сейна, Тира сказала… — продолжил маг.

Сейна почувствовала, как рука обвилась вокруг её талии и притянула ближе. Его прикосновение было тёплым, но в нём чувствовалась напряжённость. От Костера всё ещё пахло кровью. Этот запах проникал в сознание, напоминая о недавней битве.

— Они не заберут тебя. Никто из них никогда тебя не тронет, — мягко сказал Костер, и отголоски магии заставили Сейну открыть глаза.

Его голос звучал твёрдо, но в глубине глаз читалась уязвимость. Костер выглядел мрачным, даже когда его глаза были прикрыты. Тень усталости легла на его лицо, делая его черты более резкими.

— Я не имею права говорить, — начал маг, но остановился. — Я не претендую на тебя, — продолжил он, выглядя расстроенным.

Сейна подняла руку и шикнула на него. В этом жесте было больше нежности, чем раздражения.

— Я бы не стала тебя в этом обвинять, — пробормотала она, не зная, как заставить мага понять.

Её слова прозвучали тихо, но в них чувствовалась искренность. Всё, что сделал Костер, — это прижал её к себе. Его объятия были крепкими, словно он пытался защитить её даже во сне.

— Быстрее, — настаивала Сейна.

— Ты всегда так говоришь, — отозвался Костер.

Но он стал танцевать быстрее. В его движениях появилась новая сосредоточенность, будто он пытался доказать что‑то не только ей, но и себе.

Дело было в том, что Сейне не должно быть так хорошо. Её разум сопротивлялся этому ощущению, но тело предательски поддавалось теплу его присутствия.

На улице ещё не рассвело, и за окнами было тихо и спокойно. Первые лучи рассвета едва пробивались сквозь занавески, окрашивая комнату в бледно‑розовые тона.

Костер остался на ночь, и Сейна обнимала его так крепко, как только могла. Он прижимался к её спине, зажав одну ногу между своими, а руку прижав к боку. Другая его рука была высоко поднята: подол ночной сорочки Сейны задрался, и вторая ладонь Костера прижималась к её груди, там, где сердце.

Она чувствовала, как его дыхание согревает её шею, а его пальцы слегка подрагивают, будто пытаются запомнить каждую линию её тела. Сейне не было слишком жарко, ни одна её конечность не торчала из‑под одеяла и не затекала, а близость не вызывала удушья или дискомфорта.

Сейна накрыла руку Костера своей и уткнулась лицом в подушку. Как она могла чувствовать себя так уютно, обнимаясь с другим человеком? В голове крутились вопросы, но она не хотела искать ответы — не сейчас.

Через мгновение она почувствовала, как щетина коснулась её шеи в поцелуе‑шёпоте, подтверждая её догадки: Костер тоже не спал на рассвете. Его прикосновение было почти невесомым, но от него по коже разбежались мурашки.

— Ты более гибкий, чем я думала, Костер. Нет, не смейся надо мной, я не это имела в виду, — её голос звучал чуть смущённо, будто она сама не ожидала от себя таких слов.

— Почему ты не с Ангусом? — внезапно спросил её Костер однажды.

Сейна подняла голову с подушки Костера — сегодня они ночевали у него. Комната была наполнена мягким утренним светом, но в воздухе витало напряжение.

Костер уже проснулся и теперь с усилием разминал в ступке целебные травы. Запах сухих листьев и эфирных масел смешивался с ароматом утренней свежести, проникающим через приоткрытое окно.

— Я здесь, с тобой, — сказала Сейна через мгновение.

Её слова прозвучали просто, но в них скрывалась глубина, которую она не решалась выразить вслух.

— Я не это имел в виду, Сейна, — сказал Костер через секунду.

Он на мгновение замер, словно подбирая слова, затем продолжил растирать травы с ещё большим усердием.

Слова повисли в горячем воздухе между ними, и Сейна задумалась над словами мага и их смыслом. Её взгляд скользнул по его рукам, по напряжённым плечам, и она попыталась прочесть в его лице то, что он не решался сказать.

— Ангус — мой лучший друг, — сказала она. — Но я боюсь, что с ним вернусь к старым привычкам.

Её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить.

— Старые привычки? Какие старые привычки? — спросил Костер, откладывая пестик. — Ты имеешь в виду… рабские привычки?

В его глазах мелькнуло беспокойство, смешанное с тревогой.

— Что ещё я могу иметь в виду? Привет, — её ответ прозвучал резко, но в нём не было злости — лишь усталость от необходимости объяснять очевидное.

— Ангус никогда бы не причинил тебе вреда, вы с ним идеальны вместе! Он… любит тебя, Сейна, — Костер говорил быстро, словно пытался убедить не только её, но и себя.

— Нет, — неумолимо отрезала Сейна.

Её тон был твёрдым, но в глубине души она чувствовала боль от этих слов.

— А меня ты не боишься? Я, в конце концов, маг, — его голос звучал тихо, почти шёпотом, будто он боялся услышать ответ.

— Сомневаюсь, что когда‑нибудь почувствую желание подчиняться тебе или хотя бы прислушиваться к твоей болтовне, — заявила Сейна.

В её словах была доля шутки, но за ней скрывалась серьёзность.

— Это было честно. Что ж, я тебе тоже… Убирайся из моей постели, Сейна. Нет. Убирайся из моего дома, — его слова прозвучали резко, но в глазах читалась боль, которую он пытался скрыть за маской гнева.

Голос Костера был ровным и спокойным, но в нём слышалась ярость. Сейна села, усилием воли вернув себе самообладание, и опустила ноги на пол. Пол под её ступнями оказался неожиданно холодным — этот резкий контраст с тёплым одеялом заставил её вздрогнуть и окончательно прийти в себя.

Костер ни разу не повернулся к ней. Когда Сейна подошла к нему, она увидела, что маг сжимает руки на столешнице, словно ожидая удара. Дерево под его пальцами потрескивало, будто не выдерживало напряжения; на гладкой поверхности остались едва заметные следы от ногтей.

— Костер, посмотри на меня, — сказала она, понизив голос.

Целитель не ответил. Сейна напомнила себе, что всегда будет другая возможность проявить гордость, и просто сказала:

— Пожалуйста.

Её голос дрогнул, но она заставила себя выдержать паузу, вслушиваясь в тишину между ними.

Костер ссутулился. Когда он повернулся к девушке, на его лице проступила не просто боль, а целая буря невысказанных чувств: отчаяние, вина и что‑то ещё, что она не могла определить. Его глаза блестели от сдерживаемых эмоций, а губы дрожали, будто он боролся с желанием сказать больше.