Эврайна улыбнулась отражению.

— Возможно, они правы.

За примерочной находилась мастерская.

Здесь она задержалась.

Комната занимала почти половину первого этажа и выходила окнами во внутренний двор. В центре стоял огромный стол для раскроя, настолько широкий, что Эврайна едва могла дотянуться рукой до середины. Вдоль стен располагались шкафы с маленькими латунными табличками: «Лён», «Шёлк», «Кружево», «Подкладка», «Отделка».

Часть дверок перекосилась.

Одна висела на единственной петле.

Но дерево было хорошим.

Эврайна провела ладонью по краю раскройного стола и сняла слой пыли толщиной почти в палец.

Под ним обнаружилась гладкая тёмная поверхность.

Дуб.

Причём старый.

Такой стол сейчас стоил бы немало.

Она открыла ближайший шкаф.

Пусто.

Второй.

Тоже.

В третьем обнаружились свёрнутые куски ткани, но стоило Эврайне прикоснуться к верхнему, как он рассыпался по краю.

— Не всё сразу, — пробормотала она.

Слова неожиданно понравились.

Не всё сразу.

Вчера у неё не было ничего своего.

Сегодня был дом, пусть и покрытый пылью.

Она достала из сумки небольшой блокнот, который захватила у леди Корвел, и начала записывать.

Замок входной двери — проверить.

Одно окно — заменить.

Стойку у входа — убрать.

Шкафы — осмотреть.

Стол — очистить.

Крышу — вызвать мастера.

Городские сборы — выяснить сроки.

Она остановилась.

Что ещё?

Работники.

Нет.

Сначала нужно понять, есть ли вообще деньги на работников.

Первый год содержания Сорвейна даст ей возможность не думать о каждом медяке, но Эврайна не собиралась превращать это в привычку. Через двенадцать месяцев выплаты прекратятся.

Значит, ателье должно начать приносить доход гораздо раньше.

Эта мысль одновременно пугала и возбуждала.

Она ничего не знала о ведении дела.

Зато понимала одежду.

Лучше, чем Сорвейн когда-либо замечал.

Эврайна прошла к другому шкафу. На этот раз внутри обнаружились несколько старых коробок с пуговицами. Большинство было простыми, костяными или деревянными, но в одной лежали великолепные перламутровые застёжки.

Она подняла одну к окну.

Свет переливался розовым и зелёным.

— Вот тебя я точно не выброшу.

— Это вы зря.

Эврайна так резко обернулась, что пуговица едва не выпала из пальцев.

В дверях мастерской стояла женщина лет пятидесяти в коричневом платье и белом фартуке. За её спиной виднелась открытая входная дверь.

— Простите?

— Говорю, зря не выбросите. Эти застёжки здесь лет двадцать лежат. Может, и дольше.

Женщина вошла, нисколько не смущаясь.

— Вы кто?

— Это я хотела спросить. Видела карету, потом дверь открылась. Думала, опять городские пришли проверять, не обвалилась ли стена на прохожих.

— Пока не обвалилась.

— Это сегодня.

Эврайна посмотрела на незнакомку внимательнее.

— Я Эврайна Мерсель. Здание теперь принадлежит мне.

Женщина замерла.

Затем медленно перевела взгляд на потолок.

— Целиком?

— Целиком.

— И добровольно?

— В определённом смысле.

— Кто же вам так не понравился?

Эврайна не удержалась от короткого смешка.

— Мой бывший муж.

— Тогда понятно.

Незнакомка протянула руку.

— Брина Халль. Лавка лент напротив.

Эврайна пожала её ладонь.

— Вы знаете этот дом?

— Я здесь двадцать три года работаю. Конечно знаю.

— Почему ателье закрылось?

Брина сразу перестала улыбаться.

— Вы разве не спросили перед покупкой?

— Я его не покупала.

— Это многое объясняет.

Она подошла к окну и выглянула на улицу.

— Если хотите мой совет, госпожа Мерсель, продайте здание.

— Почему?

— Потому что здесь никто не задерживается.

— Уже двенадцать лет вообще никто не работал.

— До этого пытались.

Эврайна закрыла коробку с пуговицами.

— Кто?

— Сначала какой-то торговец тканями. Продержался три месяца. Потом две сестры открыли мастерскую шляп. Одна сбежала через шесть недель, вторая закрылась ещё через две. Потом городской архив хотел занять верхние этажи, но чиновники отказались сюда переезжать.

— Причина?

Брина пожала плечами.

— Каждому своя.

— Это не ответ.

— А другого у меня нет.

— Вы сказали, что никто не задерживается.

— Так и есть.

— Должна же быть причина.

Женщина оглянулась на пустую мастерскую.

— Люди говорят, дом несчастливый.

— Люди многое говорят.

— Это правда.

— А вы сами во что верите?

Брина задумалась.

— Я верю, что двадцать лет назад здесь работало лучшее ателье Старого квартала. Моя мать рассказывала, что женщины приезжали сюда даже из северной части столицы. Потом хозяйка исчезла, двери закрыли, а через несколько лет начались попытки использовать дом для чего-нибудь другого.

— Как звали хозяйку?

— Не помню. Я тогда девчонкой была.

— Но ателье помните?

— Вывеску помню.

Эврайна подняла голову.

— Её сейчас нет.

— Сняли после закрытия.

— Что на ней было?

Брина прищурилась, вспоминая.

— Имя. Кажется. И рисунок.

— Какой?

— Ножницы и раскрытая ладонь. Или игла. Нет, ладонь точно была.

Эврайна перестала дышать на мгновение.

Раскрытая ладонь.

Герб Мерселей изображал раскрытую ладонь со звездой.

Совпадение.

Разумеется, совпадение.

Старые ремесленные знаки часто использовали изображения рук.

— Где могла сохраниться вывеска?

— Понятия не имею.

— А документы?

— Если прежние хозяева что-то оставили, смотрите наверху. Там были конторы.

Брина направилась к выходу, потом остановилась.

— Кстати, если решите ремонтировать переднее окно, не обращайтесь к мастеру Севену с соседней улицы.

— Почему?

— Возьмёт вдвое больше, увидев карету.

Эврайна взглянула наружу.

— Карета наёмная.

— Он этого не знает.

— А к кому обратиться?

— К Ристу. Его мастерская у северного конца улицы. Скажите, что я отправила.

— Спасибо.

— Не благодарите. Если вы действительно откроете здесь ателье, мне выгодно, чтобы ваши клиентки покупали ленты напротив.

Вот это Эврайне понравилось гораздо больше светской любезности.

— Честно.

— Бесполезно врать человеку, который станет видеть тебя из окна каждый день.

Брина уже вышла из мастерской, когда Эврайна окликнула её:

— Госпожа Халль.

— Да?

— Вы сказали, что дом несчастливый. Если в это верите, почему вошли?

Женщина улыбнулась.

— Потому что за двадцать три года он ни разу не сделал ничего плохого лично мне.

— Очень практичный подход.

— На этой улице иначе долго не живут.

Когда соседка ушла, Эврайна ещё несколько минут стояла возле раскройного стола.

Раскрытая ладонь.

Она открыла папку с документами и нашла лист, где значился прежний владелец.

Дом Аркро приобрёл здание двадцать один год назад у городской управы после признания имущества бесхозным.

Имя предыдущей хозяйки отсутствовало.

Странно.

Не подозрительно. Пока только странно.

Эврайна закрыла папку.

Если начать видеть тайны в каждом пустом месте документа, далеко не уйдёшь.

Она вернулась к осмотру.

На втором этаже находились три большие комнаты. Одна, судя по множеству полок, служила складом. Другая — рабочим помещением для мастериц. Третья могла быть конторой хозяйки.

В дальнем углу стоял письменный стол.

Эврайна открыла ящики.

Пусто.

Следующий.

Несколько высохших чернильных перьев.

Третий не открывался.

Она попробовала малые ключи из связки.

Ни один не подошёл.

Эврайна присела.

Замок выглядел не сломанным.

Просто старым.

Она уже собиралась оставить его до визита мастера, когда заметила на боковой стенке стола едва различимую линию.