Эврайна поняла, что муж собирается от неё избавиться, в тот самый миг, когда увидела своё кресло пустым.

На больших приёмах дома Аркро существовали правила, которые никто не записывал, потому что настоящей знати не полагалось нуждаться в объяснениях. Старшие представители рода сидели справа от хозяина, почётные гости — слева, младшие родственники занимали места ближе к высоким окнам, а жена драконьего лорда неизменно находилась рядом с супругом.

Семь лет Эврайна сидела по правую руку от Сорвейна.

Сегодня её кресло отодвинули почти к самому краю возвышения.

На прежнем месте сидела Алейса Торн.

До начала церемонии оставалось не меньше четверти часа, музыканты ещё настраивали инструменты за резной перегородкой, слуги бесшумно двигались между столами, поправляя серебряные приборы, а по залу струился привычный гул светских разговоров. Никто не объявлял ничего необычного.

И всё же почти две сотни собравшихся уже знали то, чего не знала законная хозяйка дома.

Это было видно по тому, как от неё отводили глаза.

По тому, как леди Керрана, прежде всегда спешившая похвалить новый наряд Эврайны, вдруг чрезвычайно заинтересовалась узором на собственном веере.

По тому, как старый лорд Брайнор, встречавший её на каждом Совете одинаково громогласным приветствием, ограничился сухим наклоном головы.

По тому, как две молодые девушки у колонны перестали шептаться именно тогда, когда Эврайна прошла мимо.

Она остановилась всего на мгновение.

Этого оказалось достаточно, чтобы сидевшая рядом с Алейсой женщина поспешно подалась к ней и что-то сказала. Алейса обернулась.

На ней было платье цвета светлого серебра, почти белое, с высокой линией талии и узкими рукавами, поверх которых золотыми нитями были вышиты ветви терновника — герб рода Торн. Свет от сотен магических светильников ложился на вышивку так удачно, что казалось, будто ветви движутся при каждом вдохе.

Свадебный цвет.

Не совсем белый, конечно. Явиться на чужой приём в настоящем брачном платье не позволила бы себе даже самая самоуверенная наследница великого рода.

Но намёк был достаточно прозрачным.

Алейса поднялась.

— Леди Аркро.

Она произнесла титул без запинки, однако Эврайна успела заметить короткую паузу перед последним словом.

Пока ещё Аркро.

— Леди Торн.

Эврайна улыбнулась, потому что умела улыбаться тогда, когда от неё этого ждали. За семь лет брака она довела это умение почти до совершенства.

Алейса была моложе её на два года, красива спокойной аристократической красотой и сейчас выглядела не торжествующей, а скорее напряжённой. Она даже сделала движение, словно собиралась освободить кресло.

— Мне сказали, что рассадку изменили по распоряжению лорда Аркро.

— Разумеется.

Эврайна посмотрела на Сорвейна.

Он стоял у дальних дверей вместе с тремя членами Высшего совета и слушал высокого седого мужчину. Чёрный парадный камзол сидел на нём безупречно, золотая цепь советника пересекала грудь, а на левом плече поблёскивал знак главы дома Аркро — дракон с раскрытыми крыльями.

Когда-то Эврайна могла отыскать мужа в любом зале, даже стоя к нему спиной. Она чувствовала его присутствие необъяснимым внутренним теплом, которое считала одним из проявлений венечной связи.

Последние два года она почти перестала его ощущать.

Сейчас Сорвейн словно почувствовал её взгляд и повернул голову.

Их глаза встретились.

Он не улыбнулся.

Не подошёл.

Только едва заметно наклонил голову в сторону её нового места.

Эврайна поняла окончательно.

Ей не собирались сообщать новость наедине.

Её собирались выставить за дверь перед всеми.

Она прошла к отодвинутому креслу, села и аккуратно расправила юбку. Ладони хотелось спрятать под столом, но она положила их поверх ткани, одну на другую, потому что прятать дрожащие пальцы означало признать, что происходящее задело её сильнее, чем позволительно женщине её положения.

Глупость.

Разумеется, задело.

Семь лет невозможно выбросить из жизни одним переставленным креслом.

Хотя Сорвейн, кажется, решил попробовать.

— Ты знала?

Вопрос прозвучал справа.

Эврайна повернулась к пожилой леди Корвел, дальней родственнице мужа, единственному человеку за столом, который смотрел на неё прямо.

— О чём именно?

Леди Корвел сжала губы.

— Значит, нет.

— Теперь я примерно представляю.

— Я говорила ему, что это необходимо сделать иначе.

— Как мило с вашей стороны.

Старуха нахмурилась.

— Не смей принимать мой стыд за жалость, девочка. Жалость унижает того, кому её предлагают. Мне стыдно за мужчину, которого я помогала воспитывать.

Эврайна не успела ответить.

Музыка смолкла.

По залу прокатилась почти физически ощутимая волна тишины.

Сорвейн поднялся на возвышение.

В обычный вечер он начал бы с приветствия гостей, нескольких слов о союзе великих домов и благодарности тем, кто приехал из дальних земель. Сегодня он остановился в центре, дождался, пока закроются двери, и сразу посмотрел на Эврайну.

Вот так просто.

Без вступления.

Она вдруг вспомнила их свадьбу.

Тот же дом, только меньший зал. Сорвейну было двадцать семь, ей — двадцать два, и он держал её руку так крепко, будто боялся, что она передумает.

«Если станет страшно, смотри только на меня», — прошептал он тогда перед тем, как венечный мастер сделал первый золотой стежок на их церемониальных одеждах.

Она смотрела.

И верила.

Сейчас Сорвейн говорил другим голосом.

— Благодарю вас за то, что приняли приглашение дома Аркро. Сегодняшний вечер должен был быть посвящён обсуждению зимней сессии Совета, однако обстоятельства требуют, чтобы прежде я сделал заявление личного характера.

По залу никто даже не пошевелился.

Все уже знали.

И только ради неё разыгрывали спектакль неожиданности.

— Семь лет назад я заключил брак с Эврайной Мерсель.

Не «с моей женой».

Не «с леди Эврайной».

Даже не «мы заключили брак».

Я.

С Эврайной Мерсель.

Каждое слово осторожно отрезало её от дома Аркро ещё прежде, чем появился официальный документ.

— Этот союз был заключён с согласия обеих семей и скреплён по всем законам короны. Однако за семь лет венечная связь так и не достигла полной силы.

Эврайна почувствовала, как леди Корвел рядом напряглась.

Вот, значит, какую формулировку они выбрали.

Очень хорошую.

Очень чистую.

Почти безупречную.

Сорвейн продолжал:

— Дом Аркро несёт ответственность не только перед собственными членами. Моё положение в Высшем совете обязывает меня думать о будущем рода и о тех обязательствах, которые он принимает на себя перед короной.

Где-то за ближайшим столом кто-то осторожно поставил бокал.

Тихий звон показался оглушительным.

— В течение семи лет леди Эврайна не раскрыла магического дара, который мог бы войти в силу дома Аркро. Венечная связь остаётся односторонней, а предназначение союза не исполнено.

Односторонней.

Эврайна медленно вдохнула.

По крайней мере, теперь она знала, как её брак будут обсуждать завтра утром.

Ненужная жена.

Бездарная Мерсель.

Женщина, семь лет занимавшая место, которого не заслуживала.

Впрочем, некоторые называли её так и раньше, только не в лицо.

Род Мерсель никогда не относился к великим. Её отец владел несколькими мастерскими на востоке столицы и когда-то имел достаточно денег, чтобы выдавать себя за человека более значительного, чем был на самом деле. После его смерти оказалось, что состояние существовало преимущественно на бумаге.

Сорвейн тогда не отказался от помолвки.