— Значит, им нужна я, — сказала она.

Тейра рядом уже не было, и ответить было некому.

Но ответ она знала.

И впервые за всю эту историю мысль о том, что Гильдия чего-то от неё хочет, не заставила её почувствовать себя добычей.

Если им требовалась тринадцатая нить, им придётся подпустить её к самому центру узора.

А там уже выбирать будет она.

Глава 10. Бал тринадцатой невесты

За шесть дней Гильдия так и не вызвала Эврайну на повторную оценку.

К утру Бала это начало тревожить сильнее, чем официальный приказ.

Она слишком хорошо понимала, что люди, способные готовить одну схему семь лет, вряд ли забыли о женщине, которую сами обозначили в документах как ЧР-13. Значит, либо Тейр ошибся в предположении и Гильдия вовсе не собиралась приглашать её добровольно, либо приглашение приняло форму, которую они пока не распознали.

Ответ оказался перед ней.

Свадебное платье Алейсы Торн занимало почти весь большой стол во временной мастерской Эсмиры.

— Ещё раз, — сказала Эврайна.

Алейса стояла на низком помосте в нижнем светлом платье и терпеливо позволяла Мире поправлять булавки на боку. За окнами уже начинали зажигаться вечерние огни столицы. До официального открытия Бала оставалось меньше трёх часов.

— Если вы спросите меня в четвёртый раз, я начну подозревать, что вы хотите услышать другой ответ.

— В третий.

— Это меняет всё.

Эврайна проверила внутренний край серебристой юбки.

Двенадцать маленьких узлов оставались на местах.

Ни один не усилился.

Ни одна дополнительная нить не появилась.

После прошлого осмотра платье находилось либо у Алейсы, либо здесь. В общую дворцовую проверку его так и не передали. Алейса трижды сослалась на необходимость исправить посадку, а когда дом Вельт предложил прислать собственную мастерицу, спокойно сообщила, что работу уже начала Эврайна Мерсель и менять руки за несколько дней до церемонии она не позволит.

Самым подозрительным оказалось то, насколько легко с этим согласилась Гильдия.

Реван Дорс лично подтвердил, что платье можно доставить во дворец вечером в сопровождении мастерицы, отвечающей за окончательную посадку.

То есть Эврайны.

Тейр, услышав об этом, произнёс только:

«Теперь мы знаем, каким образом они собираются провести вас внутрь».

И впервые Эврайне совсем не понравилось, что её собственный замысел так хорошо совпал с намерениями противника.

— Я действительно могу отказаться, — сказала Алейса.

Эврайна подняла голову.

— Можете.

— Сейчас.

— Да.

— И вы не станете убеждать меня, что без моего платья невозможно доказать существование сети?

— Нет.

Алейса смотрела внимательно.

— Почему?

— Потому что тогда получится, что мы спасаем женщин от договоров без их согласия, заставляя вас участвовать в опасном договоре без вашего согласия. Мне кажется, в этом есть небольшой недостаток.

Мира, сидевшая возле рабочего ящика, пробормотала:

— Совсем небольшой.

Эврайна бросила на неё взгляд.

— Я проверяю нитки, — невинно сообщила девушка.

Алейса улыбнулась, но быстро стала серьёзной.

— Я решила ещё вчера. И решение не изменилось. Я войду в зал. Дойду до венечного места. Если лорд Лаверн даст знак остановиться — остановлюсь. Если увижу или почувствую что-то, чего не понимаю, — тоже.

— Даже если ваш отец потребует продолжить?

— Особенно тогда.

Эврайна кивнула.

За последние дни Алейса изменилась не внешне. Она по-прежнему держалась прямо, редко повышала голос и никогда не делала широких жестов. Но теперь в этой сдержанности чувствовалось не воспитанное послушание, а собственное решение.

— А Сорвейн? — спросила Эврайна.

— Он вчера снова потребовал перенести церемонию.

Рука Миры замерла над коробкой.

Эврайна продолжила проверять вышивку.

— По какой причине?

— Официально — потому что королевское расследование ещё не завершено и он не готов позволить Гильдии касаться печати Аркро до объяснения её прежнего ослабления.

— А неофициально?

Алейса помолчала.

— Мне кажется, он впервые за много лет не доверяет собственному ощущению правильного решения.

Эврайна поняла.

Семь лет её дар помогал Сорвейну видеть устойчивые сочетания, а он привык считать это частью собственного таланта. Теперь источник исчез, печать ещё не восстановилась полностью, а человек, доверявший точности своих решений, впервые не знал, где заканчивается его мысль и начинается чужое влияние.

— Вы согласились перенести свадьбу?

— Нет.

Эврайна удивлённо посмотрела на неё.

— Почему?

— Потому что тогда Торны назначат другую дату после Бала. Гильдия переделает венечную основу, уничтожит то, что мы нашли, и, возможно, повторит всё позже. Я не хочу всю жизнь проверять каждое своё свадебное платье на двенадцать золотых узлов.

— Можно вообще не выходить за него.

Алейса усмехнулась.

— Этот вариант становится привлекательнее с каждым днём.

— Сорвейн знает?

— Что именно?

— Что вы всё меньше хотите становиться его женой.

— Думаю, догадывается. Но сейчас мы оба слишком заняты тем, что пытаемся понять, не собирается ли государственная Гильдия использовать нашу свадьбу для кражи дара двенадцати великих домов. Романтическая сторона вопроса несколько отошла на второй план.

Эврайна рассмеялась.

Именно в этот момент дверь мастерской открылась.

Тейр вошёл без стука.

За шесть дней он получил право не стучать только однажды — когда принёс приказ королевской канцелярии, позволявший Эврайне войти во дворец как личной мастерице Алейсы. Сегодня, судя по его лицу, он снова считал обстоятельства достаточно серьёзными.

На нём был парадный мундир Хранителя королевских печатей. Чёрный, почти лишённый украшений, если не считать узкой золотой линии на воротнике и тяжёлого знака короны на груди. Светлая прядь у правого виска казалась особенно заметной рядом с тёмными волосами.

В руке он держал длинный узкий футляр с королевской печатью.

Эврайна сразу узнала размеры.

— Резец?

— Да.

Она выпрямилась.

— Вы открывали ателье?

— Только внешний королевский контур. В присутствии двух свидетелей из канцелярии и городского чиновника. Гильдейскую печать не снимали. Изъяли один предмет, уже внесённый в королевскую опись, и снова замкнули защиту.

— Дорс знает?

— Получит уведомление завтра.

— Почему завтра?

— Потому что сегодня канцелярия работает медленно.

Алейса посмотрела на него.

— Вы умеете лгать?

— Нет.

Эврайна фыркнула.

Тейр продолжил:

— Сегодня уведомление действительно не обязаны вручать до окончания церемоний. То, что документ уже лежит на столе нужного писаря и останется там до утра, не противоречит ни одному правилу.

— Как приятно видеть, что вы всё-таки способны использовать правила в свою пользу, — сказала Эврайна.

— Я использую их по назначению.

— Разумеется.

Он поставил футляр на стол.

— Резец останется у меня до момента, когда понадобится.

Эврайна не возразила.

Она и не собиралась идти по дворцу с серебряным инструментом, который Гильдия искала почти три десятилетия.

— Что с корневой печатью?

Тейр снял перчатки.

— За последние шесть дней мы проверили её трижды.

— И?

— Официальная структура чистая.

— Официальная.

— Именно. Есть несколько областей, которые дают слабый дополнительный отклик, но без активных венечных оснований невозможно определить, это след обновления или скрытый принимающий контур.

— Значит, мы по-прежнему не знаем, куда собираются направить силу.

— Нет.

— Очень обнадёживает.

— Зато знаем другое. До начала первой церемонии проводится открытие обновлённой корневой печати. Это отдельная процедура.