— Какая?

— Если старая схема верна, они не просто нуждаются в вашей способности, чтобы собрать сеть.

— Я читала.

— Тогда вы видели последнюю строку.

Эврайна вернулась к документу.

«Тот, кто видит соединение целиком, способен найти первый узел и распустить круг прежде завершения передачи».

Она подняла глаза.

— Поэтому я для них одновременно необходима и опасна.

— Да.

— А свободный резец?

— Если назначение инструмента действительно то, что описывают старые описи, он может разрывать навязанную часть договора без разрушения добровольной.

— Мы уже видели это на Лаверии.

— На одном стежке.

— И этого хватило, чтобы вернуть ей часть памяти.

— Да.

Эврайна посмотрела в сторону улицы Фонарщиков, хотя отсюда её дом не был виден.

За королевской печатью лежал инструмент, который двенадцать мастериц не позволили государственным мастерам найти двадцать восемь лет назад.

Возможно, они спрятали его именно потому, что знали: когда-нибудь кто-то попробует закончить работу.

— Значит, дверь пока не открываем, — сказала она.

— Нет.

— Даже мне.

— Особенно вам, пока Дорс наблюдает.

Эврайна вздохнула.

— Иногда очень трудно ценить вашу правоту.

— Я привык.

— Не сомневаюсь.

Она взяла карандаш и нарисовала возле старой схемы второй круг.

Современный.

Двенадцать точек.

Аркро и Торн.

Одиннадцать остальных союзов.

В центре оставила пустое место.

— Что вы делаете?

— Перестаю смотреть на это как на их план.

Тейр приблизился.

— А как?

— Как на выкройку.

Он помолчал.

— Не уверен, что понимаю.

— Они считают, что уже раскроили ткань и осталось только собрать детали. Но если я действительно вижу всю структуру, мне не обязательно шить по их линиям.

Эврайна провела карандашом через центральный круг.

— Сначала нужно узнать, где находится принимающий контур.

— Да.

— Потом понять, какие из двенадцати узлов уже активны.

— Да.

— И выяснить, можно ли разорвать сеть так, чтобы не разрушить настоящие брачные связи людей, которые всё-таки хотят заключить их добровольно.

Тейр посмотрел на неё внимательнее.

— Вот поэтому я не собираюсь отдавать вам резец до тех пор, пока мы этого не выясним.

— Я и не просила.

— Пока.

Эврайна рассмеялась.

Через дальнюю часть мастерской Мира немедленно посмотрела в их сторону и так же быстро отвернулась.

— Она ужасно делает вид, что не слушает, — заметил Тейр.

— Говорила же.

Он собрал документы, но не закрыл папку.

— Сегодня я проверю дворцовую корневую печать и выясню, можно ли определить будущий принимающий контур до начала церемоний.

— Один?

— С двумя служащими, которым доверяю.

— Не храните всё в одном месте.

— Уже учёл.

— И не говорите Дорсу, что мы расшифровали старые записи.

— Разумеется.

Эврайна посмотрела на него.

— Тейр.

— Да?

— Теперь это не ваша проверка моего ателье.

Он ждал.

— И не моё расследование Гильдии.

— Согласен.

— Если мы работаем вместе, мне нужны все сведения, которые касаются моей роли в этой схеме.

— Получите.

— Даже если считаете, что мне будет спокойнее не знать.

— Особенно тогда.

Она кивнула.

Вот теперь договор действительно был заключён.

Без золотой нити.

Без печати.

Без свидетелей.

Просто два человека ясно сказали, что ожидают друг от друга, и оба согласились.

Эврайна неожиданно подумала, что за семь лет брака у неё было удивительно мало подобных разговоров.

Тейр уже повернулся к двери.

— И ещё, — сказала она.

Он остановился.

— Вчерашнее.

— Что именно?

Она сразу поняла, что он прекрасно знает.

— То, что было до появления Алейсы.

Молчание.

Мира за дальним столом уронила катушку.

Совершенно случайно, конечно.

Тейр посмотрел в её сторону.

Потом снова на Эврайну.

— Сейчас?

— Нет.

Он кивнул.

Никакой обиды.

Никакого вопроса «почему».

Эврайна почувствовала облегчение.

— Но я не хочу делать вид, что ничего не произошло.

— Я тоже.

— Хорошо.

— Хорошо.

Это было почти смешно.

После нескольких часов разговоров о заговоре, двенадцати родах и семи украденных годах два взрослых человека оказались способны обсуждать почти состоявшийся поцелуй всего четырьмя словами.

Наверное, именно поэтому Эврайне не хотелось добавлять пятого.

Тейр открыл дверь.

— К вечеру пришлю сведения по дворцу.

— Лично.

Он обернулся.

— Это требование партнёра?

— Да.

— Тогда лично.

Он ушёл.

Эврайна ещё несколько секунд смотрела на закрытую дверь.

Потом Мира громко спросила:

— Теперь можно разговаривать?

— О подкладке — можно.

— А о...

— Нет.

— Я даже не договорила.

— Именно поэтому ответила заранее.

Госпожа Рейна рассмеялась.

Сол сказала:

— Хорошая хозяйка.

Эврайна вернулась к рукаву госпожи Лейн.

Работа никуда не исчезла.

Как и семь дней до Бала.

Как и двенадцать неизвестных узоров.

Только теперь страх перестал быть бесформенным.

У него появилась схема.

История.

Срок.

И ошибка.

К вечеру Эврайна закончила два заказа, рассчитала расход ткани на третий и получила сообщение от Брины, что возле запечатанного ателье дважды появлялся человек из центральной Гильдии. К печати он не прикасался.

Значит, Тейров щит работал.

Перед закрытием временной мастерской Эврайна ещё раз разложила рядом две копии.

Старую.

И современную.

Двадцать восемь лет назад двенадцать мастериц увидели, что государственная система брачных договоров превращается в сеть для присвоения чужих способностей, и попытались её разрезать.

Их объявили изменницами.

Гильдию уничтожили.

Архивы закрыли.

Свободный резец исчез.

А спустя двадцать восемь лет кто-то собирался закончить то, что тогда не удалось.

Только в прошлый раз против схемы стояли двенадцать мастериц.

Теперь Гильдия рассчитывала получить одну женщину, которую семь лет заранее делала слабой, зависимой и незаметной.

Эврайна посмотрела на собственное имя в старой служебной записи.

ЧР-13.

Неидентифицированный резерв.

Удержание стабильное.

Она взяла карандаш и зачеркнула обозначение.

Не документ.

Только свою копию.

Потом вместо служебного номера написала:

«Эврайна Мерсель».

И только после этого закрыла папку.

Они рассчитали её брак, силу дома Аркро, амбиции Сорвейна, нужду Торнов в устойчивом союзе и даже то, что отвергнутая жена после публичного развода останется без защиты великого рода.

Но в их расчёте не существовало одного вечера, когда та самая покорная женщина отказалась уехать в Риаль и потребовала никому не нужную развалину на улице Фонарщиков.

Не существовало старого стола с потайным дном.

Серебряного резца.

Лаверии.

Миры.

Брины.

Женщин, которые одна за другой повернули назад собственные жизни.

И Тейра, который вместо того, чтобы закрыть расследование удобным выводом, начал задавать те же вопросы, что и она.

Гильдия подготовила тринадцатую нить.

Но не предусмотрела, что нить однажды поймёт, частью какого узора её собирались сделать.

Эврайна ещё раз посмотрела на дату Бала.

Семь дней.

Если верховному мастеру Гильдии действительно требовалась читающая рука, раньше или позже он сам откроет перед ней дверь.

До этого времени им оставалось выяснить главное: где находится узел, к которому должны стекаться силы двенадцати домов, и как разорвать его, не уничтожив то, что люди выбрали добровольно.

Эврайна погасила лампу над временным раскройным столом.

На лестнице она остановилась и посмотрела в окно на далёкие огни дворца.