Она не сразу продолжила.

Сам вопрос казался неправильным после семи лет, когда её главной проблемой считалось полное отсутствие дара.

— Если он был таким всё время, почему Сорвейн не стал... не знаю. Сильнее, чем был?

Тейр задумался.

— Возможно, стал.

Эврайна подняла взгляд.

— Что?

— Вы сами говорили, что его влияние росло.

— Политическое.

— Печать великого дома тоже не существует отдельно от силы главы.

— Но он дракон. У него была собственная магия до брака.

— Я этого не отрицаю.

Тейр подошёл к окну.

Снаружи золотые орнаменты исчезли полностью, однако люди продолжали показывать друг другу на стекло.

— Представьте две нити в одной ткани, — сказал он. — Одна принадлежит ему. Другая вам. Если вторую семь лет вплетали так, чтобы она поддерживала первую, со стороны никто не обязан был заметить разницу.

Эврайна посмотрела на него.

— Вы сейчас объясняете магию портнихе через ткань?

— Пытался подобрать понятную аналогию.

— Получилось.

— Тогда не вижу проблемы.

Она почти улыбнулась.

Потом взгляд снова упал на мантию.

— Значит, Сорвейн мог пользоваться моей силой и не знать.

— Да.

— А Гильдия?

— Вот это мы и будем выяснять.

— Остер?

Тейр помолчал.

— Он видел вашу первоначальную венечную структуру.

— И при разводе узнал то, что происходило.

— Его реакция это допускает.

— Он сказал, что не знает.

— Люди иногда говорят неправду.

— Даже венечные мастера?

— Особенно если им страшно.

Эврайна вспомнила побелевшее лицо старика.

Дрожащие пальцы.

Его слишком поспешное «нет».

— Нужно поговорить с ним.

— Нужно.

— Когда?

— Я уже отправил официальный запрос.

Она резко подняла голову.

— Когда успели?

— Утром.

— До всего этого?

— После вчерашнего открытия с регистрационным знаком.

Эврайна покачала головой.

— Иногда вы пугаете меня эффективностью.

— Стараюсь принимать это как похвалу.

Дверь распахнулась.

Вошла Брина.

— Ну?

Эврайна посмотрела на неё.

— Что «ну»?

— Половина улицы светилась, ваш бывший муж вышел без мантии, а королевский дракон остался внутри. Мне выбрать, какой вопрос задавать первым?

— Лучше никакой.

— Тогда отвечайте сами.

Мира появилась за её плечом.

— Я сказала, что вам надо дать время.

— И совершенно правильно сказала.

Брина посмотрела на дочь.

— Предательство.

— Работа.

— Ещё хуже.

Эврайна рассмеялась.

Не громко.

Усталость всё-таки догнала её.

Тейр взял мантию и направился к бывшей конторе.

— Я составлю опись.

— Сегодня?

— Сегодня.

— А завтра?

Он посмотрел на неё с лестницы.

— Завтра продолжим проверку.

Брина проводила его взглядом.

— Он теперь здесь работает?

— Нет.

— У него уже есть свой стол наверху.

Эврайна хотела возразить.

Потом поняла, что Тейр действительно последние несколько дней складывал бумаги в одном и том же углу старого письменного стола.

— Временно.

— Конечно.

— Брина.

— Молчу.

Она не молчала даже минуты.

Но на этот раз Эврайна почти не слушала.

Она подошла к витрине.

На стекле не осталось ни одной золотой линии.

Обычное прозрачное окно.

За ним улица Фонарщиков постепенно возвращалась к своим делам.

Экипажи трогались с места.

Пекарь вышел на порог посмотреть, не появится ли свет снова.

Мира убирала со стола мерную ленту.

Брина поправляла занавеску, которую никто не просил поправлять.

Снаружи над дверью висело имя Эврайны.

Простые буквы на старой доске.

Она вспомнила зал Аркро.

Сорвейна на возвышении.

Почти две сотни свидетелей.

Слова, произнесённые так уверенно:

«Леди Эврайна не раскрыла магического дара».

Тогда никто не солгал.

Или почти никто.

Дар действительно невозможно было найти в ней.

Только теперь причина выглядела совсем иначе.

Эврайна положила ладонь на холодное стекло.

Несколько минут назад от одного прикосновения её сила заставила сиять окна всей улицы.

Тейр назвал такой резерв большим.

На мантии Сорвейна находился её магический след.

Его драконья печать погасла в ту же минуту, когда расторглась их венечная связь.

Слишком много совпадений уже переставали быть совпадениями.

Семь лет Эврайна ждала, когда в ней проснётся дар.

Он не спал.

Он всё это время работал.

Только не на неё.

Глава 6. Семь украденных лет

Копия их брачной регистрации занимала половину старого письменного стола, и Эврайна с неприятным удивлением думала о том, как мало места требуется бумаге, чтобы вместить семь лет человеческой жизни.

Три листа.

Два контрольных слепка венечной связи.

Отдельная полоса плотной серой бумаги, на которой золотом проступал рисунок, сделанный в день свадьбы.

Внизу, почти у самого края, стояли две подписи.

Сорвейн Аркро.

Эврайна Мерсель.

Когда-то она выводила свою медленно, стараясь, чтобы буквы не дрогнули от волнения.

Теперь Эврайна смотрела на ту подпись как на след человека, которого знала очень хорошо и одновременно почти не помнила.

За окнами второго этажа начиналось обычное утро улицы Фонарщиков. На первом этаже Мира принимала у поставщика два рулона льна, Брина что-то громко доказывала ему насчёт качества ткани, а мастер Рист предупреждал рабочих, чтобы те не касались свежей штукатурки возле лестницы.

А наверху сидели четыре человека, ради разговора которых Тейр настоял закрыть дверь бывшей конторы.

Сорвейн приехал без парадной мантии.

Она по-прежнему находилась здесь, запечатанная в длинном деревянном коробе и внесённая в опись королевской службы.

Остер Вейль выглядел старше, чем в вечер развода. Вероятно, дело было не в прошедших днях, а в том, что сегодня ему уже некуда было отступать за церемониальными формулами.

Тейр стоял у письменного стола.

— Начнём с того, что мы действительно можем подтвердить, — сказал он.

Эврайна села напротив документов.

Сорвейн остался у окна.

— В день заключения брака между вами был создан официальный венечный контур. Это никто не оспаривает. Основная регистрация подлинная, подписи подлинные, печати подлинные.

— Пока всё очень обнадёживает, — сказала Эврайна.

Тейр бросил на неё короткий взгляд.

— Дальше станет хуже.

— Вот теперь больше похоже на правду.

Остер Вейль опустил глаза.

Тейр указал на золотой рисунок.

— Это контрольный слепок исходной структуры. Такие документы хранятся отдельно от обычного брачного реестра именно потому, что на них остаётся магический рисунок обеих сторон в момент соединения.

Эврайна раньше никогда его не видела.

— Почему его не показывают супругам?

— Обычно нет необходимости.

— Очень удобное выражение.

— Сегодня я с вами спорить не буду.

— Это настолько плохо?

Тейр помолчал.

— Да.

Сорвейн отошёл от окна.

— Говорите.

Тейр взял узкую королевскую пластину, ту самую, которую использовал при проверке скрытых узоров, и провёл над старым слепком.

Сначала ничего не произошло.

Потом в бумаге начали проступать дополнительные линии.

Эврайна наклонилась ближе.

Она увидела их раньше остальных.

На стороне Аркро располагался знакомый дракон, только значительно проще, чем на парадных печатях рода. От него расходились несколько мощных линий, соединённых в устойчивую сеть.

Со стороны Мерселей находилась раскрытая ладонь со звездой.

Но теперь ладонь не была пустой.

Из неё выходило множество тончайших нитей.

Сотни.

Они переплетались, соединялись, расходились, снова встречались, создавая рисунок настолько сложный, что Эврайна сначала не сумела понять его целиком.