— Завтра первая проверка в девять.

— Помню.

— Потом госпожа Вальден.

— Помню.

— Потом поставщик шёлка.

— Мира.

— Да?

— Домой.

— Я только напоминаю.

— Вы напоминаете мне моё собственное расписание последние полчаса.

— Потому что однажды вы назначили цену ниже подкладки.

— Это произошло больше года назад.

— Некоторые ошибки должны жить вечно.

Эврайна посмотрела на неё.

— Домой.

Мира рассмеялась и побежала за ученицами.

Через несколько минут дом почти затих.

Только на третьем этаже оставался свет.

Брина давно закрыла лавку напротив, но в её окне всё ещё горела маленькая лампа. На двери появилась табличка, запрещавшая покупательницам спрашивать, сколько раз госпожа Халль лично участвовала в спасении государства.

Разумеется, после появления таблички спрашивать стали вдвое чаще.

Эврайна проверила футляр с серебряным резцом.

Закрыла книгу бесплатных проверок.

Сегодня их было четыре.

Три узора оказались чистыми.

В четвёртом обнаружили несоответствие, но никакого тайного заговора: мастер просто неверно перенёс одно из заявленных условий. Работу отправили на исправление до церемонии.

Именно так теперь должны были решаться подобные проблемы.

До свадьбы.

До того, как человек отдаст годы жизни договору, которого не читал полностью.

Эврайна погасила последний свет на первом этаже и вышла.

Тейр ждал на ступенях.

Без королевской формы.

Сегодня он закончил службу раньше неё и явно гордился этим обстоятельством.

— Вы опоздали, — сказал он.

Эврайна заперла дверь.

— На сколько?

— На двадцать три минуты.

— Вы считали?

— Разумеется.

— И всё это время сидели здесь?

— Нет. Успел купить хлеб.

Он поднял бумажный свёрток.

— Очень деятельно.

— В отличие от некоторых.

Эврайна спустилась на одну ступень.

Тейр протянул руку.

Она взяла её.

На его пальце блеснуло простое кольцо.

Такое же было у неё.

Без родовой печати.

Без знака истинной связи.

Никакая магия не сообщала им, что они предназначены друг другу.

Иногда они спорили.

Тейр по-прежнему оставлял бумаги возле выкроек.

Эврайна по-прежнему пыталась закончить ещё один шов после того, как обещала прекратить работу.

Он ненавидел, когда она пропускала обед из-за примерки.

Она ненавидела, когда он отвечал «возможно» на вопрос, на который ей хотелось услышать уверенное «да».

Ни один из них не стал идеальным человеком после свадьбы.

К счастью.

Они просто научились спрашивать.

И слушать ответ.

Эврайна подняла голову.

Над дверью светились буквы:

«Дом свободного узора.

Эврайна Мерсель».

Её имя.

По-прежнему её.

Ниже, за окнами, стояли рабочие столы, которые она купила сама. Шкафы были полны тканей, оплаченных из заработка дома. На втором этаже висели готовые заказы. В отдельной комнате ждали утра женщины, чьи сомнения здесь не называли неблагодарностью или глупостью.

Год назад Эврайна боялась, что без дома Аркро окажется никем.

Потом долго доказывала себе, что способна заработать, решить, выбрать, отказаться, построить.

Теперь и это больше не требовалось.

Ей не нужно было доказывать, что она полезна великому дому.

Не нужно было убеждать бывшего мужа, столицу, Гильдию или даже саму себя, что заслуживает места в собственной жизни.

Она уже занимала его.

Не рядом с кем-то.

Своё.

А любовь больше не была ни подтверждением её ценности, ни наградой за правильно пережитые несчастья.

Тейр просто стоял рядом на ступенях, держал в одной руке хлеб, другой — её ладонь и терпеливо ждал, пока она в очередной раз смотрит на вывеску.

— Идём? — спросил он.

Эврайна улыбнулась.

— Идём.

Они сошли со ступеней вместе.

За их спинами в окне второго этажа снова рассмеялись ученицы, которых Мира, судя по голосу, так и не сумела немедленно отправить домой.

Эврайна не обернулась.

Ей больше не нужно было смотреть назад, чтобы убедиться, что прошлое осталось на месте.

И впервые в жизни Эврайна не стала искать узор своей судьбы — потому что уже знала: следующий стежок она сделает сама.

КОНЕЦ.