Это было видно по тому, как изменилось его лицо.

— Нет, — сказал он.

Не сердито.

Почти глухо.

— Вы не можете утверждать это по одному выбросу магии.

— Не могу, — согласился Тейр.

Эврайна посмотрела на него.

— Но?

— Но могу утверждать другое.

Он поднял королевскую пластину.

— На мантии лорда Аркро находилась действующая связь, начинавшаяся в старой венечной регистрационной структуре и входившая в его родовую печать. После вашего прикосновения часть этой связи развернулась к вам.

— Почему? — спросил Сорвейн.

— Не знаю.

— А свет?

Тейр снова посмотрел на витрину.

— Это уже сложнее.

— Очень утешительно, — сказала Эврайна.

Он не отреагировал на насмешку.

— Чтобы создать проявление такого масштаба без подготовленного контура...

Замолчал.

Эврайна ждала.

— Что?

Тейр перевёл взгляд на её руку.

— Нужен большой резерв.

Сорвейн побледнел.

Эврайна почувствовала, как что-то внутри становится очень спокойным.

После всего случившегося именно эта фраза не должна была удивить.

Но удивила.

— Насколько большой?

Тейр задумался.

— Я не буду оценивать силу по неконтролируемому выбросу.

— Разумно, — сказала Эврайна.

— Однако слабым такой дар назвать невозможно.

Где-то за дверью Брина громко потребовала от собравшихся не прижиматься к новой витрине руками.

Мира бросилась ей помогать.

Но внутри ателье никто не улыбнулся.

Сорвейн опустился на ближайший стул.

Эврайна никогда не видела, чтобы он садился так.

Не по правилам.

Не потому, что хозяин первым занимает место.

Просто сел.

— Семь лет, — произнёс он.

Она посмотрела на него.

— Что?

— Семь лет все мастера говорили, что у тебя нет дара.

— Да.

— Я тоже.

Он провёл ладонью по лицу.

— Я видел результаты проверок.

— Я тоже их видела.

— Они были пустыми.

— Да.

Сорвейн поднял глаза на Тейра.

— Если её сила существовала, почему никто не находил её?

Тейр посмотрел на потускневший знак на мантии.

— Возможно, потому что искали там, где она должна была находиться.

Эврайна медленно поняла.

— Во мне.

— Да.

— А она была не во мне.

— По крайней мере, часть.

Сорвейн встал.

— Где?

Тейр не ответил.

Не нужно было.

Все трое посмотрели на погасшую драконью печать.

Эврайна вспомнила вечер развода.

Семь лет она считалась бездарной.

Семь лет Сорвейн становился сильнее.

Его влияние росло.

Родовая печать сияла ярче.

Домовые защитные контуры укреплялись.

А когда их венечная связь распустилась, погас не её знак.

Его.

Сейчас кусок старой связи вернул ей всего несколько секунд того, что когда-то уходило в другую сторону.

И золотыми узорами вспыхнула половина улицы.

Сорвейн тоже сложил эти факты.

— Я не знал, — сказал он.

Эврайна посмотрела на него.

Она не услышала в голосе оправдания.

Только потрясение.

— Я не знал, — повторил он. — Если ты думаешь...

— Я пока ничего о тебе не думаю.

Ему явно стало больно от этой формулировки.

Но Эврайна не собиралась облегчать ему происходящее.

Не сейчас.

— Я верю в одно, — продолжила она. — Ты не мог знать про этот узор, если сам его не видел.

— И не видел.

— Хорошо.

— Эврайна...

— Это не означает, что всё остальное исчезло.

Он замолчал.

Тейр отвёл взгляд, давая им хотя бы иллюзию личного разговора.

Эврайна была ему благодарна.

Сорвейн смотрел на неё долго.

Потом спросил:

— Что ты хочешь делать?

Ещё десять дней назад этот вопрос звучал бы иначе.

«Что ты собираешься делать с развалиной?»

Тогда в нём было недоверие.

Теперь — настоящее ожидание ответа.

Эврайна посмотрела на раскройный стол.

На очередь заказов.

На лестницу, ведущую в новую примерочную.

На дверь, за которой Брина уже командовала любопытными соседями.

На собственное имя над входом.

— Работать.

Сорвейн нахмурился.

— Я спрашиваю про магию.

— А я отвечаю про жизнь.

Она наконец отпустила край стола.

— Магию мы будем проверять. Узоры — записывать. Гильдию — не обвинять, пока не появятся доказательства. А завтра у меня три примерки и платье, которое нужно закончить к вечеру.

Тейр едва заметно усмехнулся.

Сорвейн посмотрел на него, потом снова на Эврайну.

— Ты действительно не продашь здание.

— Нет.

На этот раз он не стал спорить.

Подошёл к двери, но Тейр остановил его:

— Мантия останется.

Сорвейн повернулся.

— Что?

— Вещь с неизвестной действующей договорной структурой должна быть зафиксирована.

— Она принадлежит дому Аркро.

— Поэтому я не изымаю её. Вы добровольно оставите её для исследования.

— А если нет?

Тейр посмотрел на него совершенно спокойно.

— Тогда мне придётся оформить изъятие.

Несколько секунд Сорвейн молчал.

Потом расстегнул тяжёлую застёжку.

Снял мантию.

Протянул Тейру.

— Составьте опись.

— Составлю.

Сорвейн остался в чёрном камзоле.

Без мантии и без сияющей печати он впервые выглядел не главой одного из великих драконьих домов.

Просто человеком, чья уверенность в собственной жизни за десять дней успела дать несколько очень глубоких трещин.

Эврайна не испытала удовольствия.

Когда-то она любила его.

Семь лет нельзя было вычеркнуть даже справедливой злостью.

Но любовь тоже не обязывала её снова становиться удобной.

Сорвейн направился к выходу.

Возле двери остановился.

— Если выяснится, что мой дом использовал твою силу...

Он не закончил.

Эврайна не стала помогать.

— Я найду, кто это сделал, — сказал он наконец.

Тейр ответил раньше неё:

— Сначала выясним, что именно было сделано.

Сорвейн коротко посмотрел на него.

— Именно.

И вышел.

На улице сразу поднялся шум.

Брина, вероятно, пыталась одновременно разогнать любопытных и расспросить Сорвейна, видел ли он золотые окна изнутри.

Эврайна закрыла глаза.

Всего на мгновение.

Потом услышала шаги Тейра.

— Вы как?

— Не знаю.

— Приемлемый ответ.

Она открыла глаза.

— Не ожидала услышать это от вас.

— Иногда точность заключается в признании отсутствия точности.

— Вы способны испортить даже поддержку.

— Мне уже говорили.

Эврайна посмотрела на оставленную мантию.

— Это действительно было моё?

Тейр не ответил сразу.

И она оценила это.

Не утешение.

Не красивое слово.

Проверка.

Он снова провёл пластиной над скрытой линией.

— След на вашей руке совпадает со структурой, которая находилась в мантии.

— Совпадает как?

— У любой магии есть особенности источника. Не отпечаток в буквальном смысле, но достаточно устойчивый рисунок. В вашем случае он необычно выражен.

— И этот рисунок был в печати Сорвейна.

— Да.

— Семь лет?

— Мантия только два года. Но если перенос сохранил старую основу, связь могла существовать раньше.

Эврайна посмотрела на него.

— С нашей свадьбы.

— Возможно.

— Снова.

— Мне нужно проверить первоначальную регистрацию брака.

— У Остера?

— У Гильдии и в королевском архиве.

— Вы думаете, записи сохранились?

— Должны.

Он сложил пластину.

— И теперь у меня есть основание запросить их полностью.

— Из-за сегодняшнего?

— Из-за сегодняшнего, вашей церемонии расторжения, погасшей печати Аркро и совпадающего магического следа.

Эврайна медленно села на край стола.

В голове становилось слишком много деталей.

— Лорд Лаверн.

— Да?

— Если мой дар был настолько большой...