— Скрытая проходит ниже.

— Вижу область.

Она повернула ткань так, чтобы свет падал сбоку.

Тонкая линия проступила почти полностью.

У самого края драконьего крыла находился маленький узел.

Не такой, как у Лаверии.

Здесь петли были вытянутыми и уходили внутрь символа Аркро.

Эврайна нахмурилась.

— Этот узел соединён с печатью.

Сорвейн напрягся.

— С какой?

— С той, что погасла после развода.

Тейр посмотрел через пластину.

— Похоже.

— Похоже?

— Я не могу видеть начало линии так же отчётливо, как вы.

Эврайна наклонилась ещё ближе.

И почувствовала тепло.

Не от ткани.

От собственной ладони.

Совсем слабое.

Знакомое.

Точно такое же ощущение возникло в вечер развода под ключицей, прежде чем золотая вышивка начала распускаться.

Она отступила.

Тепло исчезло.

Шагнула вперёд.

Вернулось.

Тейр заметил её движение.

— Что?

— Не знаю.

— Это плохое начало ответа.

— Обычно вы произносите его первым.

— Что изменилось?

Эврайна не смотрела на него.

— Когда подхожу, начинает греться рука.

Сорвейн опустил взгляд на её пальцы.

— Магия?

— Возможно.

Тейр приблизил пластину к мантии.

Золотой отблеск в его глазах усилился.

— Линия реагирует на вас.

Эврайна медленно подняла руку.

— Не касайтесь, — сказал он.

Она остановилась в нескольких сантиметрах от ткани.

— Почему?

— Потому что я не знаю, что произойдёт.

— Я тоже.

— Это не аргумент за.

Сорвейн вдруг произнёс:

— Пусть.

Тейр повернулся к нему.

— Милорд.

— Если эта нить связана с моей печатью, я хочу знать как.

— Ваше желание знать не делает действие безопаснее.

— Но мантия моя.

Тейр посмотрел на Эврайну.

— Решение всё равно ваше.

Она могла отказаться.

Наверное, разумнее всего было именно так и поступить.

Снять мантию.

Запечатать её.

Проверить регистрацию.

Найти мастера, делавшего перенос.

Сравнить с другими узорами.

Собрать факты.

Эврайна уже почти опустила руку.

И тогда скрытая нить дрогнула.

Не от её прикосновения.

Сама.

Тонкая золотая линия вытянулась под вышивкой и на мгновение стала настолько яркой, что её увидел даже Сорвейн.

Он замер.

— Что это?..

Эврайна коснулась ткани.

Всего одним пальцем.

Мир вспыхнул золотом.

Не светом.

Узором.

На мгновение Эврайна перестала понимать, где заканчивается мантия Сорвейна и начинается всё остальное.

Золотая нить рванулась к её руке не снаружи, а из глубины ткани.

Тепло прошло через пальцы, ладонь, запястье.

Она отступила, но связь не оборвалась.

Сорвейн тоже шагнул назад.

Между ними натянулась тонкая светящаяся линия.

— Эврайна! — произнёс Тейр.

Она слышала.

Но одновременно слышала что-то ещё.

Не голос.

Не слова.

Скорее множество точных соответствий, которые раньше существовали где-то рядом с её сознанием, но не были ей доступны.

Шов.

Линия.

Форма.

Связь.

То, как одна часть рисунка удерживает другую.

То, где узор слаб.

Где навязан.

Где принадлежит человеку.

Где только притворяется его собственным.

Эврайна посмотрела на мантии Сорвейна — и впервые увидела её целиком.

Не одежду.

Систему.

Золотая сеть уходила от венечной регистрационной точки к погасшей печати Аркро. Несколько линий были разорваны после развода.

Но не все.

Одна оставалась.

Она тянулась к Эврайне.

И в тот момент, когда Эврайна поняла это, нить распалась.

Не порвалась.

Не исчезла.

Развернулась в обратную сторону.

Свет хлынул в её ладонь.

Эврайна пошатнулась и ухватилась за край раскройного стола.

По помещению прошёл звон.

Она сначала решила, что разбилось окно.

Но стекло осталось целым.

Просто на витрине появилась золотая линия.

Она начала расти от нижнего угла, разделилась надвое, пошла по стеклу тонкими ветвями и за несколько секунд превратилась в огромный орнамент.

Не венечный.

Совсем другой.

Свободный, почти бесконечный рисунок из переплетённых нитей, листьев и геометрических петель.

Эврайна смотрела на него, не способная отвести взгляд.

Потом за окном кто-то закричал.

Золотом вспыхнула витрина Брины.

Следом окно соседней мебельной лавки.

Стеклянная дверь пекарни на углу.

Окна стоящих перед ателье экипажей.

Каждая прозрачная поверхность, которую Эврайна видела с улицы, покрывалась сияющим золотым орнаментом.

Узоры не повторялись.

Один состоял из мягких волн.

Другой — из тонких переплетённых ветвей.

На окне Брины свет лёг вокруг развешанных лент так удачно, что они оказались словно заключены в огромную сияющую раму.

Люди на улице остановились.

Мира вышла из примерочной и застыла.

Сорвейн смотрел не на окна.

На Эврайну.

Она опустила взгляд на свои руки.

По пальцам шли золотые линии.

Не нарисованные.

Светящиеся под кожей всего несколько ударов сердца.

Тепло было огромным.

Но не чужим.

Вот что потрясло сильнее всего.

Эврайна не чувствовала, что получила новую силу.

Она чувствовала узнавание.

Как если бы всю жизнь жила в доме с закрытой комнатой, а теперь дверь распахнулась и за ней оказались вещи, которые принадлежали ей задолго до того, как она успела о них забыть.

Она знала это тепло.

Где-то глубже памяти.

Раньше семи лет брака.

Раньше разговоров о бездарности.

Раньше бесконечных проверок, на которых мастера разводили руками.

Магия была её.

Золотые линии на ладонях погасли.

Одновременно начали исчезать орнаменты на окнах.

Сначала на дальних.

Потом напротив.

Последней осталась витрина самого ателье.

Свет медленно стекался к центру, где на несколько секунд возник знак.

Раскрытая ладонь.

Над ней маленькая звезда.

Не ножницы.

Знак Мерселей.

Потом исчез и он.

В помещении стало очень тихо.

С улицы доносились голоса.

Много голосов.

Через минуту возле дверей наверняка соберётся половина улицы.

Эврайна продолжала держаться за стол.

Не потому, что боялась упасть.

Ей просто требовалось что-то неподвижное рядом.

— Эврайна.

Сорвейн шагнул к ней.

Она подняла ладонь.

— Не надо.

Он остановился.

На его плече вышитый дракон оставался тёмным.

Но скрытая линия изменилась.

Эврайна всё ещё видела её.

Теперь она была почти пустой.

Тейр подошёл ближе.

В руках у него находилась королевская пластина, однако впервые Эврайна увидела, что его спокойствие дало трещину. Не паника. Не страх.

Потрясение.

Золотистый отблеск в его глазах не исчезал.

— Вы это видели? — спросила она.

— Да.

— Всё?

— Достаточно.

Сорвейн посмотрел на него.

— Что произошло?

Тейр не ответил сразу.

Он приблизил пластину к мантии.

Провёл вдоль скрытой линии.

Потом повернулся к Эврайне.

— Покажите руку.

— Зачем?

— Хочу проверить остаточный след.

Она протянула ладонь.

Тейр не коснулся её.

Провёл пластиной в нескольких сантиметрах.

По металлу пробежала золотая линия.

Значительно ярче, чем когда он проверял любой из венечных нарядов.

Тейр медленно опустил пластину.

— Ещё раз, — сказал Сорвейн. — Что произошло?

— Часть магического потока изменила направление.

— Откуда?

— От вашей печати.

— Куда?

Тейр посмотрел на Эврайну.

— К источнику.

Слова ударили сильнее любого света.

Дар возвращается к источнику.

Остер Вейль произнёс их в вечер развода.

Сорвейн тоже вспомнил.