— Его стены не стали втрое дороже за десять дней.

— Нет.

Она открыла дверь.

— Зато для меня оно стало.

Сорвейн не двинулся.

— Ты рискуешь делом, которое только начала.

— Это моё дело.

— Именно поэтому я предлагаю перенести его.

— А я не хочу.

— Из принципа?

Эврайна остановилась.

Раньше подобный вопрос заставил бы её объясняться.

Доказывать, что она не капризничает.

Что решение продумано.

Что она имеет причины.

Теперь этого желания не возникло.

— Нет, Сорвейн. Не из принципа. Я просто не хочу продавать свой дом человеку, который однажды уже решил за меня, где мне будет удобнее жить.

Он побледнел едва заметно.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Я пытался обеспечить тебе спокойную жизнь.

— Знаю.

Это, пожалуй, было самым тяжёлым.

Она действительно знала.

Сорвейн не считал себя жестоким.

Он искренне полагал дом Риаль хорошим решением. Искренне считал содержание щедрым. Искренне думал, что женщина, прожившая семь лет в доме великого рода, захочет провести остаток жизни удобно и незаметно.

Ему просто не пришло в голову спросить, какой жизни хотела она.

— И именно поэтому мы сейчас здесь, — закончила Эврайна.

Сорвейн опустил взгляд.

Потом коротко кивнул.

— Хорошо.

Она не ожидала, что он отступит настолько быстро.

— Хорошо?

— Я сделал предложение. Ты отказалась.

— И всё?

— Что ты ожидаешь? Что я заставлю тебя подписать?

Вопрос неприятно напомнил ей первый вечер.

Сорвейн тоже это понял.

По его лицу прошла тень.

— Не отвечай.

Эврайна ничего и не сказала.

Он направился к лестнице.

Внизу новая клиентка уже ожидала возле раскройного стола.

Мира разговаривала с ней вполголоса.

Возле шкафа, просматривая принесённые утром копии регистрационных записей, стоял Тейр.

Он пришёл около часа назад и почти всё это время работал наверху, в бывшей конторе хозяйки, поэтому Сорвейн ещё не видел его.

Теперь увидел.

Оба мужчины остановились.

Никакой сцены не произошло.

И Эврайна была этому почти благодарна.

— Лорд Лаверн, — сказал Сорвейн.

— Лорд Аркро.

— Проверка продолжается?

— Да.

— В моих старых владениях.

— В собственности госпожи Мерсель.

Короткая пауза.

— Разумеется.

Сорвейн повернулся к Эврайне.

— Если передумаешь, предложение останется в силе.

— Не передумаю.

Он уже сделал шаг к двери.

И именно тогда Эврайна увидела узор.

Сначала ей показалось, что это обычная тень от складки парадной мантии.

Тонкая тёмно-золотая линия проходила под вышитым драконом на левом плече и уходила к вороту.

Она знала эту мантию.

Сорвейн надевал её на заседания Совета, официальные церемонии и королевские приёмы. Эврайна десятки раз поправляла застёжку перед выходом, однажды собственноручно пришивала ослабевшую петлю на внутренней стороне.

Никакой такой линии раньше она не видела.

Или не могла увидеть.

— Подожди.

Сорвейн обернулся.

— Что?

Эврайна подошла ближе.

Узор становился отчётливее.

Он не напоминал сети на нарядах Эсмиры или Маэрис.

Был грубее.

Старше.

Толстая основная нить уходила под изображение дракона, а от неё расходились тонкие ответвления, почти полностью скрытые обычной золотой вышивкой.

И в месте, где линия входила под ворот, Эврайна увидела знак.

Круг.

Три пересекающиеся нити.

Дуга.

Тот самый.

— Лорд Лаверн.

Тейр отложил бумаги сразу.

— Что?

— Здесь.

Она указала на плечо Сорвейна.

Тейр подошёл.

— Что именно вы видите?

— Второй контур.

Сорвейн нахмурился.

— О чём вы говорите?

Эврайна не ответила ему.

— Начинается под печатью. Потом идёт к вороту. Здесь регистрационная точка.

Тейр достал металлическую пластину.

Сорвейн посмотрел на неё.

— Что происходит?

— Не двигайтесь, — сказал Тейр.

— Это приказ?

— Просьба.

Сорвейн перевёл взгляд на Эврайну.

— Ты понимаешь, что он делает?

— Проверяет то, что я вижу.

— И что ты видишь?

Она наконец посмотрела ему в лицо.

— На твоей мантии есть скрытая венечная нить.

Всё выражение Сорвейна изменилось.

— Наш брак расторгнут.

— Знаю.

— Венечный рисунок распался.

— Знаю.

— Тогда её не может быть.

Тейр провёл пластиной возле плеча.

Его глаза вспыхнули золотом.

Он замер.

— Есть.

Сорвейн перестал спорить.

Мира очень разумно увела ожидавшую клиентку к дальней части помещения и закрыла дверь примерочной первого этажа.

Эврайна была ей благодарна.

Тейр проверил линию ещё раз.

— Она не похожа на обычный остаточный след.

— На вещах других женщин тоже не похожа, — сказала Эврайна. — Но регистрационная точка такая же.

Сорвейн посмотрел сначала на неё, потом на Тейра.

— Других женщин?

Эврайна вспомнила просьбу Тейра не рассказывать ему о свободном резце.

О клиентках Сорвейн мог знать и без неё — королевская служба уже запрашивала документы у Аркро, а слухи ходили по столице.

Но подробности принадлежали не ей.

— Это часть проверки, — сказал Тейр раньше, чем ей пришлось выбирать ответ. — И не касается вас до тех пор, пока владелицы вещей не дадут согласие раскрыть сведения.

Сорвейн холодно посмотрел на него.

— А моя мантия касается меня?

— Безусловно.

Тейр снова поднёс пластину.

— Когда на неё переносили ваш венечный узор?

Сорвейн задумался.

— Два года назад. Перед зимней сессией Совета.

Эврайна вспомнила.

Тогда она ещё выбирала новую ткань для мантии вместе с управляющим гардеробом.

— Я была при переносе, — сказала она.

Оба мужчины посмотрели на неё.

— Мастер Вейль делал?

— Нет.

Эврайна заставила себя вспомнить.

Два года.

Большая гардеробная дома Аркро.

Сорвейн торопился на заседание.

Она сама сидела возле окна и просматривала приглашения.

— Молодой мастер из Гильдии. Остер только подписал разрешение на перенос.

— Имя? — спросил Тейр.

— Не помню.

— Я найду запись.

Сорвейн смотрел на скрытую линию, которой сам видеть не мог.

— Что она делает?

— Не знаю, — ответил Тейр.

— Вы проверяете подобные узоры десять дней и не знаете?

— Мы проверяем подобные узоры значительно меньше десяти дней, милорд. И я предпочитаю не придумывать ответ ради вашего спокойствия.

Сорвейн явно не оценил формулировку.

Эврайна почти оценила.

Она подошла ещё ближе.

На расстоянии вытянутой руки линия выглядела иначе.

Не просто золотой.

Внутри неё двигалось что-то тёплое, едва заметное.

Так двигался свет в её собственном венечном узоре перед тем, как он распустился.

Эврайна подняла руку.

Тейр заметил.

— Не резать.

— У меня нет резца.

Сорвейн быстро посмотрел на неё, но Тейр продолжил:

— И не пытайтесь воздействовать на структуру.

— Я хочу только коснуться ткани.

— Зачем?

Хороший вопрос.

Эврайна не знала.

И потому остановила руку.

Десять дней назад она прикоснулась бы, руководствуясь любопытством.

Теперь рядом с ней лежали записи нескольких женщин, чья жизнь изменилась из-за нитей, которых они не замечали.

Осторожность перестала казаться трусостью.

— Сорвейн, — сказала она. — Можно посмотреть ближе?

Он усмехнулся без веселья.

— Ты спрашиваешь разрешения коснуться моей мантии после семи лет брака?

— После развода.

Несколько секунд он молчал.

— Можно.

Эврайна подцепила край внешней золотой вышивки, не задевая скрытую линию.

Ничего.

Отпустила.

Посмотрела на Тейра.

— Обычная нить.

— Я вижу.