Внутри что-то отозвалось.

Не вспышкой.

Узнаванием.

Она уже видела подобное два дня назад, когда коснулась мантии Сорвейна и золотые орнаменты покрыли окна улицы.

— Это моё, — произнесла она.

Тейр кивнул.

— Ваш исходный след.

Сорвейн быстро посмотрел на него.

— Исходный?

— До того, как венечная структура начала работать.

Остер закрыл глаза.

Эврайна заметила.

— Вы знали.

Старый мастер сразу открыл их.

— Не так, как вы думаете.

— Вы видели этот рисунок в день нашей свадьбы?

— Частично.

— Что означает «частично»?

Он провёл ладонью по лицу.

— Я видел большой неоформленный резерв.

— Неоформленный?

— Ваш дар не соответствовал ни одной категории, которую использовала Гильдия для обычного венечного соединения. Не огонь. Не защитная сила. Не способность усиливать землю, кровь или родовую печать напрямую.

— И поэтому меня назвали бездарной?

— Не тогда.

Эврайна нахмурилась.

— Что?

Остер посмотрел на золотой рисунок.

— В день свадьбы я записал, что у невесты существует неидентифицированный магический отклик.

Сорвейн оттолкнулся от подоконника.

— Мне никто этого не говорил.

— Потому что сам по себе отклик ещё не считался проявленным даром. Он мог оформиться через неделю. Через год. Иногда такое происходит после рождения ребёнка, после принятия нового имени, после сильного изменения положения человека.

Эврайна не стала спрашивать, почему за семь лет никто не вернулся к первоначальной записи.

Ответ уже начинал угадываться.

— Что произошло дальше?

Остер молчал.

Тейр положил рядом второй документ.

— Дальше к основному венечному контуру добавили служебную структуру.

Сорвейн подошёл к столу.

— Какую?

— Вот эту.

Тейр провёл пластиной ближе к краю.

Эврайна увидела знакомый маленький знак.

Круг.

Три пересекающиеся нити.

Дуга.

Тот самый, который они находили на одежде других женщин.

Из него выходила тонкая золотая линия и соединялась не с ладонью Мерселей, а с драконом Аркро.

— Зачем? — спросила Эврайна.

Остер ответил:

— Для стабилизации.

Она повернулась к нему.

— Моего дара?

— Брака.

— Не понимаю.

— В великих домах неоформленный магический резерв считался источником риска. Особенно если один супруг уже обладал сильной родовой печатью. Нам предписывали вводить временный стабилизирующий контур до того момента, пока второй дар не определится.

— Кто предписывал?

— Гильдия.

— Вы сами создали эту линию?

— Нет.

Ответ прозвучал быстро.

Но в этот раз не испуганно.

Остер заранее знал, что вопрос прозвучит.

— Венечную основу для браков великих домов готовили в центральной мастерской. Я выполнял соединение и отвечал за правильность внешней структуры. Служебные нити приходили уже встроенными.

Эврайна посмотрела на Тейра.

— Поэтому одинаковые знаки на вещах разных женщин.

— Это одна из возможных причин, — ответил он. — Но пока мы знаем только то, что знак имеет отношение к системе регистрации.

Сорвейн раздражённо произнёс:

— Вы уже доказали, что эта линия шла от Эврайны к моей печати. Что ещё вам нужно?

— Понять, была ли она создана именно для перенаправления силы или должна была выполнять другую функцию, которая затем изменилась.

— Каким образом?

— Например, из-за особенностей дара госпожи Мерсель.

Эврайна посмотрела на сложнейший узор, окружавший раскрытую ладонь.

— Что это за дар?

Тейр перевёл взгляд на Остера.

Старый мастер покачал головой.

— Назвать точно я не могу.

— Но вчера я заставила светиться половину улицы.

— Вы не заставили.

Эврайна нахмурилась.

— Простите?

— Вы не создавали эти орнаменты сознательно. Дар сделал то, что умеет, когда получил часть собственного резерва обратно.

— И что именно он умеет?

Остер несколько секунд изучал рисунок.

— Видит связи.

Тейр добавил:

— Не только магические.

Эврайна перевела взгляд на него.

— Откуда вы знаете?

— Сегодня ночью я сравнил структуру вашего исходного следа с описаниями нескольких старых типов ремесленного дара.

— Вы вообще спали?

— Это не относится к делу.

— Значит, нет.

Сорвейн нетерпеливо произнёс:

— Лаверн.

Тейр даже не посмотрел в его сторону.

— У некоторых старых мастерских существовали люди, способные работать не с самой силой, а с её расположением. Они видели, какие элементы поддерживают друг друга, где возникает слабое место, какой узел удерживает всю конструкцию. Такая способность могла проявляться в ткани, здании, договоре, иногда даже в сложной последовательности решений.

Последние слова заставили Эврайну замереть.

— Решений?

Тейр кивнул на рисунок Аркро.

— Если ваш дар действительно относится к этому типу, он не создаёт удачу из пустоты. Он помогает структуре находить более устойчивое сочетание.

— Какой структуре?

— Той, к которой подключён.

В комнате стало очень тихо.

Эврайна посмотрела на дракона Аркро.

Толстые золотые линии вокруг него казались значительно ярче, чем должны были быть на старом слепке.

— То есть после свадьбы он подключился к дому.

— Через венечный контур.

Сорвейн произнёс:

— К моей печати.

— Да.

— И что это давало?

Тейр не стал отвечать сразу.

Он положил рядом третий лист.

— Это контрольный слепок, сделанный через год после брака.

Потом четвёртый.

— Через три года.

Ещё один.

— Через пять.

Эврайна посмотрела.

Даже без королевской пластины различия были заметны.

На первом документе раскрытая ладонь Мерселей ещё сохраняла несколько собственных линий.

На следующем они становились тоньше.

На последнем почти исчезали.

Одновременно сеть вокруг дракона разрасталась.

— Нет, — произнёс Сорвейн.

Эврайна не посмотрела на него.

Ей нужно было увидеть всё.

Тейр провёл пластиной над тремя слепками по очереди.

— На первом году около четверти неоформленного резерва госпожи Мерсель уже проходило через печать Аркро.

Остер тихо сказал:

— Я не знал, что значение настолько велико.

Тейр продолжил:

— На третьем году — больше половины.

Эврайна опустила ладони на стол.

— На пятом?

— Почти весь доступный поток.

Теперь она поняла, почему последние два года почти перестала ощущать Сорвейна.

Не венечная связь слабела.

От неё самой в этой связи почти ничего не оставалось.

— А последние два года? — спросила она.

— Отдельного контрольного слепка в королевском архиве нет. По правилам повторная полная проверка требуется только при изменении статуса рода, рождении наследника или жалобе одного из супругов.

— Я не жаловалась.

— Нет.

Сорвейн отвернулся.

Эврайна смотрела только на бумаги.

Семь лет.

На свадьбе ей было двадцать два.

Она пыталась вспомнить себя тогда.

Не сегодняшний вечер развода.

Не последующие годы.

Именно ту девушку, которая сидела возле окна с карандашом, переделывала собственные платья и могла часами спорить с отцом о том, почему две совершенно одинаковые мастерские получают разную прибыль.

Она замечала странные вещи.

Какая улица станет выгоднее после открытия нового моста.

Какая ткань будет выглядеть дорогой при простом крое.

Кто из поставщиков обещает больше, чем способен выполнить.

Кого нельзя сажать рядом на семейном ужине, потому что два безобидных разговора непременно превратятся в ссору.

Эврайна никогда не считала это даром.

Просто наблюдательностью.

После свадьбы подобные озарения постепенно исчезли.

Она решила, что взрослая жизнь стала сложнее.

Что устала.

Что слишком мало знает о делах великого дома.