Алейса нахмурилась.

— Раньше такого не было.

— Потому что полное обновление происходит раз в двадцать восемь лет. Верховный мастер Гильдии активирует двенадцать входов, я как Хранитель подтверждаю их соответствие королевскому реестру. Только после этого начинается регистрация браков.

Эврайна посмотрела на двенадцать узлов.

— Значит, сеть может проявиться ещё до первого брака.

— Мы на это рассчитываем.

— Хорошая формулировка.

— Не моя любимая.

— А если не проявится?

— Тогда не позволим завершить ни одной церемонии до дополнительной проверки.

Алейса кивнула.

— И мой отец?

— Может возмущаться сколько угодно.

В голосе Тейра не было ни капли сомнения.

Эврайна поймала себя на том, что это успокаивает.

Не потому, что Тейр обещал всё решить.

Потому что в своей области он знал, что может сделать, и не притворялся, будто способен на большее.

— А если сеть проявится? — спросила она.

— Вы ищете первый узел. Я блокирую корневую печать и фиксирую изменения. После этого решаем, как отделить скрытую структуру от настоящих венечных линий.

— За сколько времени?

— Не знаю.

— Тейр.

— Эврайна, если бы знал, сказал бы.

Она кивнула.

Честный ответ.

Неудобный, но честный.

Он посмотрел на её одежду.

— Это то платье?

— То самое.

Сегодня Эврайна впервые за много лет собиралась во дворец не в одежде, которую должен был одобрить дом Аркро.

И не в вечернем наряде гостьи.

Она сама переделала старое тёмно-синее платье из плотного шёлка, укоротив юбку настолько, чтобы не мешала быстро ходить, убрав лишнюю отделку и добавив два глубоких внутренних кармана для обычных портновских мелочей. Серебристо-серая тесьма шла только по воротнику и манжетам. Никакого золота.

Никаких родовых знаков.

Никаких венечных нитей.

Тейр уже проверял ткань два дня назад.

Сегодня достал королевскую пластину снова.

— Вы мне не доверяете? — спросила Эврайна.

— Гильдии.

— Платье всё время было у меня.

— Вы последние шесть дней принимали людей.

— Справедливо.

Она подняла руки.

Тейр провёл пластиной вдоль рукавов, груди, талии и нижнего края.

Ничего.

Только слабый золотой отблеск от её собственного дара, который теперь появлялся почти на любой вещи, если она долго держала её в руках.

— Чисто, — сказал он.

— Запомните.

— Зачем?

— Чтобы через несколько часов не утверждать, что я сама что-то пропустила.

Он посмотрел на неё чуть дольше необходимого.

— Не буду.

Алейса спустилась с помоста.

— Если мы закончили проверять всех, кроме дворца, может быть, наконец оденемся?

Мира оживилась.

— Вот теперь начинается хорошая часть.

— Хорошая? — переспросила Эврайна.

— У нас свадебное платье, большой Бал и двенадцать невест. Я имею право хотя бы на один приятный вечер перед государственным заговором.

— Ты не идёшь во дворец.

— Поэтому хочу получить удовольствие сейчас.

Госпожа Рейна, работавшая в соседней комнате, появилась в дверях.

— Если опять испортите посадку разговорами, я никуда вас не отпущу.

Алейса подняла руки.

— Я полностью в вашей власти.

— Не говорите такого рядом с венечным платьем, — сухо заметила Эврайна.

На мгновение все замолчали.

Потом первой рассмеялась Алейса.

Через час свадебное платье перестало выглядеть уликой.

Оно снова стало красивым.

Эврайна ненавидела это меньше, чем прежде.

Серебристая ткань мягко обнимала фигуру Алейсы, золотые ветви терновника поднимались по юбке и расходились по рукавам, не скрывая саму женщину под количеством отделки. Исправленная боковая линия теперь ложилась без единой лишней складки.

Эврайна обошла невесту.

— Повернитесь.

— Вы уже проверяли.

— Теперь платье надето полностью.

Алейса послушно повернулась.

Мира поправила шлейф.

— Красиво.

— Да, — согласилась Эврайна.

Алейса посмотрела на неё через зеркало.

— Вам трудно это говорить?

Эврайна задумалась.

— Уже нет.

И это тоже оказалось правдой.

Платье Алейсы больше не было символом её поражения.

Сорвейн тоже.

— Не двигайтесь, — сказала она и поправила один золотой лист у плеча. — Вот теперь хорошо.

Алейса улыбнулась.

— Если сегодня всё закончится благополучно, я хочу, чтобы вы когда-нибудь сшили мне платье без венечной вышивки.

— Для чего?

— Для открытия собственного архитектурного бюро.

Эврайна замерла.

— Вы решили?

— Пока нет.

— Но думаете.

— Уже снова могу.

Алейса посмотрела на себя.

— После первой примерки этого платья мне казалось смешным, что я вообще собиралась спорить с отцом из-за каких-то чертежей. Теперь мне смешно другое.

— Что?

— Что я считала разрешение необходимым.

Эврайна улыбнулась.

— Тогда закажете.

— За полную цену.

— Разумеется.

— Даже скидки не предложите?

— За архитектурное бюро? Ни одной.

— Наконец понимаю, почему у вас появилось дело.

Во дворец Эврайна вошла через западный служебный подъезд.

Когда-то это показалось бы унижением.

Семь лет она подъезжала к парадной лестнице в карете Аркро, где лакеи открывали дверцу раньше, чем колёса успевали полностью остановиться. Стража знала её в лицо. Распорядители склонялись и объявляли титул.

Сегодня никто не объявил ничего.

Служащий у двери сверился с пропуском, посмотрел на надпись «личная мастерица леди Алейсы Торн» и попросил открыть портновский футляр.

Эврайна показала ножницы, мел, запасные застёжки, нитки и иглы.

— Проходите.

Вот и всё.

Она прошла.

И с неожиданным удовольствием поняла, что не почувствовала себя меньше.

Наоборот.

Сегодня ей было зачем находиться здесь.

Не потому, что муж занимал место в Высшем совете.

Не потому, что титул давал право на лучший вход.

Она вошла как человек, чья работа нужна конкретной женщине.

Алейсу провели другим коридором вместе с отцом и двумя представительницами рода Торн. Они должны были встретиться уже в комнате невест.

Тейр исчез ещё у дворцовых ворот, где Хранителя печатей ожидали служащие короны.

Эврайна осталась одна.

По крайней мере, на несколько минут.

Служебные коридоры дворца были значительно проще парадных: светлый камень, гладкие стены, магические светильники в железных рамках, десятки людей с коробками, цветами, тканями и свитками. Из открытых дверей доносились голоса распорядителей.

Чем ближе Эврайна подходила к центральному крылу, тем сильнее менялся дворец.

Появилось золото.

Высокие арки.

Зеркала в человеческий рост.

На потолках проступали изображения двенадцати великих домов, вплетённые в общий узор короны.

Драконы Аркро расправляли крылья среди золотого пламени. Терновые ветви Торнов поднимались вокруг серебряной башни. Другие гербы сплетались с ними, не повторяясь ни цветом, ни линией.

Двенадцать домов.

Двенадцать входов корневой печати.

Сегодня Эврайна уже не могла смотреть на украшения просто как на украшения.

Под каждым гербом она почти чувствовала магическую основу.

Пока спящую.

Комната невест занимала длинную галерею перед церемониальным залом.

Открыв дверь, Эврайна остановилась.

Даже после многих лет придворных приёмов зрелище оказалось впечатляющим.

Двенадцать женщин.

Двенадцать свадебных платьев.

Ни одно не походило на другое.

У окна стояла высокая рыжеволосая невеста в тёмно-красном шёлке с золотой вышивкой по поясу. Она смеялась над чем-то, что шептал ей молодой мужчина в маске с зелёными краями, пока распорядитель безуспешно пытался выставить жениха за дверь.

Рядом пожилая женщина — очевидно, вступавшая в брак не впервые — спокойно поправляла жемчужную сетку на волосах и спорила с мастерицей о длине перчаток.