Совсем молодая девушка в голубом платье ходила от окна к столу и повторяла порядок церемониальных слов, а её сестра каждый раз сбивала счёт нарочно, чтобы заставить её рассмеяться.

Одна невеста сидела совершенно спокойно и читала.

Другая ругалась из-за слишком тяжёлого шлейфа.

Третья целовала мать в щёку.

Живые женщины.

Не двенадцать источников силы.

Не двенадцать узлов.

Кто-то из них любил человека, за которого собирался выйти.

Кто-то заключал союз ради семьи.

Кто-то, возможно, сомневался.

Но ни одна не соглашалась на то, что было спрятано под вышивкой.

От этой мысли Эврайна окончательно избавилась от последнего сомнения.

Не нужно было доказывать, что их браки плохи.

Достаточно того, что им не сообщили настоящих условий.

— Госпожа Мерсель.

Она обернулась.

Реван Дорс стоял у входа.

Сегодня на нём была парадная одежда Гильдии — белая с золотом, с широким знаком регистрационной нити на груди. Спокойный, безупречный, учтивый.

Точно такой же, каким вошёл закрывать её ателье.

— Мастер Дорс.

Его взгляд скользнул по её футляру.

— Рад, что городское решение не помешало вам выполнить обязательства перед леди Торн.

— Я тоже.

— Насколько мне известно, временная мастерская вполне успешно работает.

Эврайна ничего не ответила.

Он знал.

Конечно.

— Обычные заказы не относятся к вашему ведомству, — сказала она.

— Разумеется. Я лишь рад, что неприятная процедура не лишила вас дела.

— Очень заботливо.

Дорс улыбнулся.

— Вы всё ещё сердитесь.

— Вы закрыли мою дверь.

— Временно.

— Дверь от этого закрывается не менее убедительно.

Он чуть склонил голову.

— Надеюсь, после сегодняшнего вечера появится возможность пересмотреть решение.

Вот оно.

Эврайна почувствовала почти удовлетворение.

Не приглашение в Гильдию.

Не официальный вызов.

Условие пока не произнесено.

Но обещание уже появилось.

— После сегодняшнего?

— Бал позволит провести несколько важных проверок. В том числе тех, которые касаются необычного поведения вашей прежней венечной связи.

— Моей?

— И лорда Аркро.

— Понимаю.

— Возможно, после завершения церемоний мы сможем подробнее поговорить о природе вашего дара.

Он говорил именно так, как Эврайна представляла последние шесть дней.

Спокойно.

Уважительно.

Предлагая объяснение.

Если бы этот разговор состоялся сразу после развода, она пошла бы за ним почти без сомнений.

— Возможно, — ответила она.

Дорс посмотрел ей в глаза.

Ни торжества.

Ни нетерпения.

Потом отступил.

— Леди Торн уже ждёт вас.

Алейса стояла у дальнего зеркала.

Когда Эврайна подошла, та спросила едва слышно:

— Он говорил с вами?

— Да.

— Что хотел?

— Пока только быть полезным после церемонии.

Алейса коротко выдохнула.

— Ненавижу это слово.

— Какое?

— «После».

Эврайна посмотрела на скрытый рисунок платья.

— Я тоже.

Она поправила шлейф и заодно ещё раз проверила двенадцать узлов.

Все на месте.

Но теперь инструмент ей не требовался.

В присутствии остальных нарядов дар начал работать иначе.

Не сильнее.

Шире.

Стоило Эврайне перевести взгляд с Алейсы на рыжеволосую невесту у окна, и под красной вышивкой мелькнула вторая линия.

Такая же.

Не рисунком.

Назначением.

Эврайна посмотрела на голубое платье.

Ещё одна.

На жемчужно-серое.

Ещё.

Она перестала видеть отдельные стежки.

Почти сразу между нарядами возникло другое ощущение: невидимые линии тянулись от одной женщины к следующей, хотя физически между ними было несколько шагов.

Двенадцать точек.

Круг.

Пока разомкнутый.

— Тейр, — прошептала Эврайна, хотя его не было рядом.

Алейса услышала.

— Что?

— Они все здесь.

— Узоры?

— Да.

— Одинаковые?

Эврайна покачала головой.

— Нет. Это хуже.

— Почему?

— Потому что они разные именно настолько, насколько нужно.

Алейса смотрела вопросительно.

— Один узор не копировали двенадцать раз, — объяснила Эврайна. — Их создавали как двенадцать частей.

Глаза Алейсы стали серьёзнее.

— Значит, ваша версия была верной.

— Похоже.

— Теперь вы тоже начинаете говорить как Тейр.

— Очень надеюсь, что это обратимо.

— Не уверена.

Эврайна почти улыбнулась, но в этот момент распорядители объявили, что до выхода невест осталось полчаса.

Галерея наполнилась движением.

На лица женщин легли маски.

Такова была старая традиция Бала двенадцати домов: до начала венечных церемоний все участники носили полумаски цветов своих родов, символически оставаясь представителями домов, а не отдельными людьми. Перед произнесением личного согласия маски снимали.

Когда-то Эврайне нравился этот обычай.

Сегодня он казался слишком точным.

Алейсе подали серебряную маску с тонкими золотыми ветвями по краю.

Эврайна помогла закрепить ленты.

— Не туго?

— Нет.

— Видите хорошо?

— Да.

— Если что-нибудь изменится в платье, сразу говорите.

— Я помню.

— Если почувствуете...

— Эврайна.

Она остановилась.

Алейса улыбалась.

— Я помню всё, что вы повторили за неделю.

— Хорошо.

— Вы нервничаете сильнее меня.

— Я не выхожу замуж.

— Возможно, поэтому.

— Очень смешно.

— Мне помогает.

Эврайна поправила последний золотой лист на плече.

— Тогда продолжайте.

Парадный зал дворца был создан для того, чтобы человек, вошедший туда впервые, неизбежно почувствовал себя маленьким.

Эврайна бывала здесь десятки раз и всё равно на мгновение остановилась.

Высокий купол уходил в темноту, где магические огни складывались в созвездия двенадцати домов. По стенам тянулись галереи. Между колоннами горели родовые печати, и золотые драконы нескольких древних семейств мерцали среди других знаков.

Сегодня гостей было значительно больше обычного.

Маски превращали зал в движущуюся мозаику.

Чёрные.

Серебряные.

Красные.

Золотые.

Зелёные.

На одних изображались крылья и чешуя, на других — цветы, башни, птицы, клинки, волны. Мужчины и женщины драконьих родов отличались даже под масками: в глазах время от времени вспыхивало характерное золото, когда родовые печати отзывались на близость центрального контура.

Когда-то Эврайна входила сюда рядом с Сорвейном.

Сегодня шла на два шага позади Алейсы, придерживая шлейф.

И впервые за годы никто не смотрел на неё как на приложение к дому Аркро.

Смотрели гораздо хуже.

Как на бывшую жену жениха, которая зачем-то пришла обслуживать свадьбу его новой невесты.

Шёпот двигался по залу почти физически.

Эврайна услышала собственную фамилию четыре раза, пока прошла от дверей до места Торнов.

Сначала это неприятно кольнуло.

Потом стало смешно.

Пусть обсуждают.

Если всё закончится так, как они рассчитывали, к полуночи у столицы появится тема значительно интереснее.

Алейса заняла своё место.

Эврайна отошла к линии мастериц и распорядителей.

Отсюда церемониальный круг был виден целиком.

Двенадцать пар располагались по краю огромного рисунка на полу, пока ещё почти невидимого. В центре стоял низкий стол корневой печати. На нём лежали двенадцать металлических дисков, соединённых тонкими золотыми дугами.

И Тейр.

Он больше не выглядел человеком, который спорил с ней о ставне и незаконно занимал половину старого стола в ателье.

Хранитель королевских печатей стоял у центральной площадки настолько естественно, что Эврайна впервые ясно увидела, почему даже Сорвейн разговаривал с ним иначе, чем с обычным следователем.

Здесь Тейр находился в своей области.