Ему нечего было ответить.

Тейр повернулся к служащим.

— Верховного мастера и мастера Дорса — под королевское ограничение. Все личные и служебные печати изъять в присутствии свидетелей. Центральное управление Гильдии закрыть до отдельного распоряжения канцелярии. Архивы опечатать.

Верховный мастер выпрямился.

— Вы превышаете полномочия.

Тейр посмотрел на всё ещё лежавшие на мраморе золотые нити.

— Нет. Впервые за вечер использую их полностью.

Двери открылись только для королевской стражи.

Никто не бежал.

Никто не исчез.

Верховный мастер не превратился в тень и не растворился среди гостей.

Его просто увели из зала, где несколько минут назад он стоял как человек, обладавший исключительным правом решать, какие браки являются правильными.

Реван Дорс ушёл следом.

И от этого конец оказался значительно убедительнее любой красивой победы.

Свадебные церемонии в тот вечер не состоялись.

Ни одна.

Десять пар сразу потребовали перенести регистрацию до полного выяснения обстоятельств. Одна невеста сообщила жениху, что всё ещё собирается выйти за него, но сначала хочет лично проверить каждую золотую нить в его доме. Он ответил, что готов принести ей даже занавески.

Рыжеволосая женщина из красного платья сняла туфли и ушла из церемониального зала босиком, заявив, что после двух часов стояния ради несостоявшегося брака корона не имеет права требовать от неё ещё и приличий.

Эврайна услышала это из соседней комнаты и впервые за весь вечер рассмеялась без напряжения.

Алейса пришла через несколько минут.

Без свадебной сетки.

Мира во дворце не присутствовала, поэтому снять сложное крепление пришлось одной из мастериц Торнов. Золотые ветви на платье остались прежними.

Только двенадцати скрытых узлов больше не было.

— Проверите? — спросила Алейса.

Эврайна посмотрела.

— Чисто.

— Совсем?

— Венечная основа осталась. Обычная. Но она не активна, потому что церемония не состоялась.

Алейса кивнула.

— Хорошо.

— Вы всё ещё хотите сохранить платье?

— Обязательно.

Эврайна удивилась.

— Зачем?

— Я дважды меняла из-за него решение о собственной жизни. Теперь пусть хотя бы окупится.

— Каким образом?

— Вы переделаете его ещё раз.

— Во что?

Алейса задумалась.

— В платье для открытия бюро.

Эврайна улыбнулась.

— Это будет уже третья жизнь одной юбки.

— Отлично. Я тоже начинаю третью.

Дверь открылась.

Сорвейн остановился на пороге.

Алейса посмотрела на него.

Никакой неловкости Эврайна не почувствовала.

Наверное, потому что между ними наконец не существовало скрытого вопроса о том, какая женщина должна оказаться рядом с ним.

— Я хотела поговорить с вами, — сказала Алейса.

Сорвейн кивнул.

— Я тоже.

Эврайна взяла футляр.

— Тогда я уйду.

— Не нужно, — сказала Алейса. — Это займёт минуту.

Сорвейн посмотрел на неё.

Алейса расправила серебряную ткань на коленях.

— Я не буду вашей женой.

Он не стал спрашивать, уверена ли она.

— Понимаю.

— Не только сегодня.

— Понимаю.

Алейса внимательно посмотрела ему в лицо.

— И вы не будете спорить?

— Несколько недель назад спорил бы.

— А сейчас?

Сорвейн коротко усмехнулся.

— Сегодня оказался очень плохим днём для мужчин, которые привыкли решать за женщин.

Эврайна не удержалась.

— Наконец мы хоть в чём-то согласны.

Он посмотрел на неё.

Взгляд был усталым.

Но без прежней попытки что-то вернуть.

— Похоже.

Алейса поднялась.

— Союз домов можно пересмотреть отдельно. Архитектурные договоры тоже. Но брака не будет.

— Хорошо.

— Мой отец будет говорить с вами.

— Я переживу.

— В этом я не сомневалась.

Она протянула Сорвейну руку.

Не как невеста.

Как человек, завершивший договор до того, как тот стал браком.

Он пожал её.

И всё.

Эврайна подумала, что иногда правильный конец выглядит удивительно буднично.

Сорвейн задержался, когда Алейса ушла.

— Моя печать стала слабее, — сказал он.

— Я видела.

— Значительно.

— Да.

Он посмотрел на собственное плечо.

— Но она не исчезла.

— Потому что это ваше.

— Лаверн сказал то же самое.

— Начинаю подозревать, что у него ограниченный набор фраз.

— Я слышу.

Тейр стоял у другой двери с папкой в руках.

Эврайна не заметила, когда он подошёл.

— Разумеется, — сказала она.

Тейр вошёл.

Сорвейн посмотрел на него.

— Что теперь?

Вопрос относился не только к печати.

Хранитель понял.

— Теперь дом Аркро передаст королевской комиссии все документы по изменению родового контура за семь лет.

— Передаст.

— Включая решения, при которых вы сознательно использовали усиленный отклик госпожи Мерсель после того, как заметили связь между её присутствием и собственной удачей.

Сорвейн побледнел.

Эврайна не вмешалась.

Это было важно.

Гильдия устроила скрытый перенос.

Но несколько лет назад Сорвейн заметил, что рядом с женой решения складываются лучше.

Не понимал механизма.

Не знал, что отнимает её дар.

И всё же пользовался преимуществом.

Это принадлежало уже не Гильдии.

Ему.

— Я передам записи, — сказал Сорвейн.

— Все.

— Все.

— И временно отстранитесь от голосований, где использовались результаты этих решений, до проверки Совета.

Вот здесь Сорвейн напрягся.

Старый рефлекс.

Эврайна узнала его мгновенно.

Желание возразить.

Объяснить.

Найти более удобную формулировку.

Он молчал несколько секунд.

Потом кивнул.

— Хорошо.

Тейр ничего не добавил.

Сорвейн повернулся к Эврайне.

— Я не знаю, сколько моих решений было моими.

— Все.

Он нахмурился.

— Но дар...

— Помогал вам замечать лучший путь. Не ходил по нему вместо вас.

Тейр едва заметно кивнул.

Эврайна продолжила:

— И не заставлял вас скрывать от меня переговоры с Торнами. Не заставлял устраивать развод перед гостями. Не заставлял годами считать, что мне удобнее, когда вы решаете.

Сорвейн опустил глаза.

— Да.

— Поэтому не отдавайте теперь Гильдии и собственную ответственность вместе с лишней силой.

Он долго молчал.

— Не отдам.

Эврайна поверила.

Не потому, что снова доверяла ему как прежде.

Потому что впервые Сорвейн не искал более удобной версии.

Он вышел.

Тейр закрыл дверь.

В комнате стало тихо.

Эврайна села.

Внезапно ноги решили напомнить, что последние несколько часов она в основном стояла внутри государственного магического заговора.

Тейр положил папку на стол.

— Вы устали.

— Очень проницательно.

— Это возвращается ваш обычный характер?

— Боюсь, он никуда не уходил.

— Хорошо.

Он сел напротив.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Эврайна спросила:

— Всё действительно закончилось?

Тейр не ответил сразу.

Она уже хотела возмутиться.

— Сеть — да, — сказал он. — Все скрытые линии, которые были подключены к корневому контуру, разорваны. Королевская печать это зафиксировала.

— А Гильдия?

— Её центральное управление опечатано. Верховный мастер и Дорс задержаны. До утра будут изъяты журналы регистрации за последние тридцать лет.

— Монополия?

— Это решает Совет и корона.

— Значит, не закончилось.

— Эврайна.

Она посмотрела на него.

— Дайте мне хотя бы одну ночь не обещать результат решения, которого ещё нет.

— Разумно.

— Наконец.

— Не привыкайте.

Тейр провёл ладонью по лицу.

Только теперь Эврайна заметила, насколько он устал.

— А вы?

— Что я?

— Когда спали?

— Это опять не относится к делу.