— Значит, давно.

— Возможно.

Эврайна улыбнулась.

Тейр посмотрел на неё.

И несколько секунд между ними снова существовало то, что прервалось в ателье перед приходом Алейсы.

Не расследование.

Не Сорвейн.

Не Гильдия.

Просто двое людей.

Он протянул руку через стол.

Не взял её ладонь.

Положил свою рядом.

Оставляя выбор.

Эврайна посмотрела на несколько сантиметров между их пальцами.

И сама сократила расстояние.

Тейр накрыл её руку.

Тепло.

Ничего магического.

К счастью.

— Вы действительно доверились мне, — сказала она.

— Сегодня?

— Когда отдали резец.

— Это был плохой момент для спора о полномочиях.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Она подняла глаза.

— Почему?

Тейр помолчал.

— Потому что вы несколько раз могли выбрать для себя более простой путь и ни разу этого не сделали за чужой счёт.

Эврайна почувствовала, как внутри что-то очень осторожно становится мягче.

— Это почти комплимент.

— Не распространяйтесь.

— Репутация пострадает?

— Безвозвратно.

Она рассмеялась.

Он тоже улыбнулся.

Поцелуя не случилось.

На этот раз никто не постучал в дверь.

Просто момент был не тот.

И Эврайне понравилось, что оба это понимали.

Тейр чуть сильнее сжал её пальцы.

— Завтра будет трудно.

— Знаю.

— Совет потребует показания.

— Дам.

— Гильдия будет утверждать, что отдельные мастера злоупотребили служебной системой, а сама система необходима.

— Тогда покажем старые документы.

— Покажем.

— Остер?

— Уже согласился свидетельствовать о скрытом контуре вашего брака и ответах центрального управления.

— Лаверия?

— Только если сама захочет.

— Правильно.

Тейр посмотрел на их соединённые руки.

— И ещё кое-что.

— Что?

— Я нашёл подтверждение происхождения знака Мерселей.

Эврайна замерла.

— Когда?

— Сегодня днём. Не успел сказать до Бала.

— Говорите сейчас.

Он отпустил её руку только для того, чтобы достать из папки тонкую копию старой страницы.

Эврайна прочла заголовок.

Реестр ремесленных знаков до объединения гильдий.

Ниже шли маленькие изображения.

Раскрытая ладонь с ножницами.

Свободная гильдия.

А рядом — почти такая же ладонь.

Но вместо ножниц над ней находилась звезда.

Мерсели.

Эврайна провела пальцем по копии.

— Почему знаки похожи?

— После закрытия Свободной гильдии её членам запретили использовать прежнюю эмблему. Несколько семей зарегистрировали изменённые личные знаки.

— И Мерсели были одной из них.

— Последней, в чьей линии сохранилось обозначение читающей руки.

Эврайна подняла голову.

— Последней?

— По старому реестру — да. Остальные ремесленные ветви либо вошли в государственные гильдии, либо потеряли этот тип дара. В документах двадцативосьмилетней давности ваш род указан как одна из семей, связанных с мастерской круга.

Улица Фонарщиков, семнадцать.

Семнадцатый резец.

Открытая ладонь.

Отец, говоривший, что их предки были мастерами, а не воинами.

Мать, учившая видеть не работу портнихи, а женщину в платье.

Никакого тайного королевского происхождения.

Никакого забытого титула.

Просто ремесло.

Линия людей, которые умели читать узоры и считали чужую волю важнее самого крепкого договора.

— Значит, верховный мастер знал, кто я, ещё до свадьбы.

— Центральное управление знало, что вы последняя наследница этой ремесленной линии с проявленным откликом. Поэтому в вашей закрытой оценке и появился ЧР-13.

Эврайна посмотрела на собственную ладонь.

— Последняя наследница Свободной гильдии.

— Не по должности, — уточнил Тейр. — Гильдии как организации давно не существовало.

— Спасибо.

— За что?

— Боялась, вы сейчас торжественно объявите меня великой мастерицей по закону двадцативосьмилетней давности.

— Для начала вам пришлось бы сдать квалификационный экзамен.

Она посмотрела на него.

Тейр совершенно серьёзно добавил:

— Полагаю, практическую часть вы бы прошли.

Эврайна рассмеялась так громко, что за дверью кто-то остановился.

На следующее утро столица проснулась уже в другом государстве.

Не по закону.

Пока только по настроению.

К полудню невозможно было найти человека, который не слышал бы хотя бы трёх версий событий на Балу.

В первой Эврайна лично победила всю Гильдию одним швейным инструментом.

Во второй двенадцать великих домов едва не лишились всех драконов.

В третьей Сорвейн Аркро бросил Алейсу у венечного стола ради бывшей жены, после чего обе женщины отказались от него.

Брина, узнав последнюю версию, сказала:

— Эту я бы оставила. Она глупая, зато хорошо продаёт ленты.

Эврайна впервые вернулась в ателье через два дня.

Королевская печать всё ещё находилась на двери, но городская уже была снята.

Тейр пришёл вместе с чиновником ремесленной палаты.

— Временное приостановление торговой деятельности отменено, — сообщил тот, явно стараясь смотреть куда угодно, кроме Эврайны. — Основание первоначального постановления признано связанным с требованием ведомства, полномочия которого приостановлены.

Брина стояла в дверях своей лавки.

Мира — рядом с Эврайной.

Рист появился неизвестно откуда и заявил, что пришёл проверить стену.

Эврайна подозревала, что стена была последним, что его интересовало.

Чиновник снял серый знак.

Тейр положил ладонь на чёрно-золотую королевскую печать.

Она погасла.

Дверь стала обычной.

Эврайна вставила ключ.

Тот повернулся с первого раза.

— Даже не заело, — сказала она.

Брина фыркнула:

— Вот это уже точно магия.

Внутри всё осталось так, как в день закрытия.

Раскройный стол.

Шкафы.

Доска заказов.

На втором этаже — папки, которые королевская служба уже успела переписать и вернуть.

Серебряный резец лежал в новом небольшом футляре на столе.

Эврайна посмотрела на Тейра.

— Доказательство?

— Зафиксировано. Инструмент признан вашей собственностью как часть имущества, найденного в здании и не имеющего другого законного владельца.

— Гильдия не потребовала?

— Сейчас у неё много других забот.

— Каких?

— Например, объяснить, почему почти тридцать лет официально утраченным считался предмет, который их предшественники семь лет искали именно в этом доме.

Брина вздохнула.

— А я всё это время жила напротив.

— И ничего не украли, — сказала Эврайна.

— Теперь жалею.

Мира открыла ставни.

Свет ворвался в мастерскую.

Обычный.

Без золотых орнаментов.

Эврайна была ему рада.

Окончательное решение заняло ещё шесть дней.

Для Высшего совета это считалось почти неприличной поспешностью.

Эврайна дважды давала показания.

Один раз — перед комиссией короны.

Второй — на открытом заседании, где присутствовали представители двенадцати домов и мастера нескольких ремесленных объединений.

Тейр представил контрольный слепок корневой печати, на котором сохранился момент активации скрытой сети.

Потом закрытую оценку Эврайны с обозначением ЧР-13.

Расчёт союза Торн — Аркро, сделанный до официального предложения.

Старое обращение двенадцати мастериц Свободной гильдии.

И журналы центрального управления, которые нашли после опечатывания архивов.

Последние оказались хуже всего.

Там не было красивых признаний.

Только номера.

Даты.

Фамилии.

Отметки о «стабилизации», «служебном перераспределении», «пассивном резерве».

Сотни человеческих решений, превращённых в аккуратные строки.

Верховный мастер отрицал личную выгоду.

Не отрицал систему.

На третьем заседании Тейр показал, что принимающий контур был связан с личной печатью главы Гильдии и позволял ему направлять общий резерв без отдельного согласования с короной.