— А если разрешение не вернут?

— Тогда подадим на новое помещение или изменим регистрацию.

— А это ателье?

Эврайна посмотрела через окно.

Через улицу была видна её вывеска.

Под ней — огромная королевская печать.

— Оно моё.

— Но дверь закрыта.

— Двери открываются.

Брина ничего не сказала.

Именно это почему-то оказалось важным.

Она не стала утешать.

Не сказала, что всё обязательно закончится хорошо.

Просто принесла ещё один стул и поставила рядом.

Первой пришла Эсмира Вальден.

Эврайна увидела её через окно примерно через час после опечатывания. Женщина вышла из кареты с коробкой в руках, посмотрела на закрытое ателье, потом на печать и почти сразу заметила Эврайну в лавке напротив.

— Что случилось?

— Гильдия решила, что я слишком активно интересуюсь их работой.

— Вас закрыли?

— Помещение.

— Это одно и то же?

— Я надеюсь, что нет.

Эсмира посмотрела на книгу заказов.

— Вам негде работать.

Это прозвучало не вопросом.

Эврайна не стала изображать, что всё под контролем.

— Пока негде.

— У меня есть мастерская.

— Художественная?

— Бывшая.

Эсмира слегка поморщилась.

— На верхнем этаже галереи отца. Я перестала там работать два года назад, но помещение осталось за мной. Большие окна, два стола. Один придётся накрыть, потому что на нём пятна краски, которые не отмываются.

Эврайна смотрела на неё.

— Госпожа Вальден...

— Эсмира.

— Я не могу занять вашу мастерскую просто потому, что вы когда-то пришли ко мне с жакетом.

— Не просто.

— Именно просто.

Эсмира поставила коробку на свободный край прилавка.

— Вы были первым человеком за три года, который не сказал мне, что я завидую успеху мужа.

Эврайна замолчала.

— Вы не обещали вернуть мне цвет, — продолжила Эсмира. — Не назвали Лемара вором. Не придумали объяснение, чтобы я успокоилась. Вы посмотрели на мою вещь и сказали: «Здесь действительно есть то, чего быть не должно». Я после этого впервые села перед чистым полотном и не решила заранее, что бесполезно.

— Получилось?

Эсмира улыбнулась.

— Ужасно.

Эврайна тоже улыбнулась.

— Но вы попробовали.

— Да. Поэтому мастерская снова моя. И сейчас она пустая.

— Я заплачу аренду.

— Хорошо.

Ответ оказался настолько быстрым, что Эврайна растерялась.

— Хорошо?

— Вы ожидали, что я начну благородно отказываться?

— Немного.

— Я выросла в семье торговца картинами. Благородно отказываться от денег у нас считается дурным воспитанием.

Брина одобрительно кивнула.

— Наконец разумный человек.

Эсмира назвала сумму за неделю.

Небольшую.

Эврайна прищурилась.

— Это не настоящая цена.

— Настоящая цена пустого помещения, которое ничего не приносило два года.

— В центре города?

— На верхнем этаже без отдельного входа.

— Всё равно мало.

— Тогда покрасите мне стену, когда закончите свои платья.

— Я не умею красить стены.

— Научитесь.

Они договорились.

Не подарок.

Аренда.

Срок — десять дней, потом решение пересматривается.

Эврайне от этого стало легче.

Ей нужна была не милость.

Нужна была возможность продолжить то, что уже начала.

Через двадцать минут Мира ушла вместе с Эсмирой посмотреть помещение.

Вернулась раньше, чем Эврайна успела закончить новый список расходов.

— Подходит.

— Насколько?

— Раскройный стол меньше нашего.

Нашего.

Эврайна услышала это.

— Но если поставить рядом второй, можно работать. Есть вода. Хороший свет. И дверь закрывается.

— Последнее сегодня особенно ценно.

— Я так и сказала.

Следующей появилась Сайра Ветлен.

Она не приехала в карете.

Пришла пешком вместе с мальчиком-посыльным, который тащил образцы тканей.

— Я зашла к вам и обнаружила на двери столько печатей, что решила: или вы стали министром, или что-то пошло плохо.

— Второе.

Сайра выслушала короткое объяснение без единого восклицания.

Потом раскрыла принесённую папку.

— Сколько тканей вам должны привезти завтра?

— Откуда вы знаете?

— Брина.

Эврайна посмотрела на соседку.

Та невозмутимо перебирала катушки.

— Я не сплетница.

— Конечно.

Сайра продолжила:

— У вас сейчас проблема не в том, что купить ткань нельзя. Проблема в том, что поставщики увидят печать на двери и потребуют закрыть счета до выяснения.

Эврайна уже думала об этом.

— Возможно.

— Не возможно. Потребуют. Я шесть лет управляла мастерской, прежде чем внезапно решила, что не умею этого делать.

В её голосе прозвучало достаточно горечи, чтобы никто не стал шутить.

— Что вы предлагаете?

— Я возьму два ближайших заказа ткани на свой торговый счёт.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это ваши деньги.

— Именно поэтому я сама решаю, на что их тратить.

Эврайна закрыла книгу.

— Сайра.

— Не дарю.

— Тогда что?

— Отсрочка на десять дней. Передаю вам ткань по закупочной цене. Вернёте деньги, когда получите оплату за готовые заказы.

— А если разрешение не восстановят?

— Вы уже имеете право закончить принятые бытовые работы. Мне чиновник через улицу подтвердил.

Эврайна посмотрела в окно.

Сайра пожала плечами.

— Я умею задавать вопросы людям с бумагами. Полезный навык, который вспомнила примерно одновременно с тем, что моя мастерская вообще-то когда-то принадлежала мне.

— Ваш муж знает?

— Про ткань? Нет.

— Про то, что вы снова занимаетесь делами мастерской?

Сайра усмехнулась.

— Теперь знает.

Эврайна не стала спрашивать подробности.

По выражению лица было ясно: разговор состоялся не приятный, но необходимый.

— Десять дней, — повторила Сайра. — Потом либо платите, либо возвращаете неиспользованное.

— Использованное вернуть будет сложно.

— Поэтому постарайтесь закончить платья.

Брина с явным удовольствием наблюдала, как Эврайна капитулирует.

— Хорошо.

Сайра закрыла папку.

— Отлично. Уже второй человек за день согласился со мной без семейного скандала. Приятный прогресс.

Когда она ушла, Эврайна посмотрела на соседку.

— Вы всем рассказываете о моих проблемах?

— Только тем, кто приходит спрашивать, почему у тебя дверь закрыта.

— То есть всем.

— Если хочешь, начну брать плату.

К четырём часам Эврайна перестала удивляться.

Маэрис Кельн приехала из Академии и не предложила ни помещения, ни денег.

Она принесла два подписанных листа.

— Первый — моё письменное подтверждение, что академический плащ находится у вас с моего согласия для королевской проверки. Второй — запрет передавать его Гильдии без моего присутствия или решения королевского управления.

Эврайна прочитала.

— Это поможет?

— Не знаю.

Маэрис пожала плечами.

— Но теперь, если кто-нибудь решит, что вещь проще забрать, придётся спорить не только с вами.

— И с Академией?

— Со мной. Академия пока не имеет отношения.

Вот за эту точность Эврайна была ей благодарна.

— Спасибо.

— Не благодарите. Я хочу вернуть свои записи.

— Они внутри.

— Знаю.

Маэрис посмотрела на королевскую печать через окно.

— И впервые за несколько дней рада, что Лаверн настолько невыносимо любит правила.

Эврайна подняла голову.

— Почему?

— Потому что теперь Гильдия не войдёт туда без него.

— Он и меня не впустит.

— Это тоже похоже на него.

— Вы давно знакомы?

— Не настолько, чтобы давать советы.

— Я не просила.

Маэрис посмотрела внимательнее.

— Хорошо.

Никакого продолжения.

Эврайна неожиданно оценила это даже сильнее документов.

Лаверия появилась последней, ближе к вечеру.