С ней приехала леди Элиана и две женщины с большими рабочими сумками.

Эврайна сначала решила, что они привезли новый заказ.

Потом увидела, как одна из женщин оценивает швы на Мирином платье, и поняла.

— Нет.

Лаверия остановилась.

— Вы даже не знаете, что я собиралась сказать.

— Знаю.

— Тогда экономим время. Это госпожа Рейна и госпожа Сол. Они много лет работают с нашей семьёй и согласились помочь вам три дня.

— Нет.

Элиана сняла перчатки.

— Эврайна, вы можете хотя бы разнообразить ответы.

— Я не могу принимать работников, которых оплачивает ваша семья.

— Почему?

— Потому что я не благотворительность.

— Никто и не говорил.

Лаверия достала из сумки лист.

— Я должна вам за переделку моего свадебного платья.

— Мы ещё не обсуждали окончательную работу.

— Именно. Поэтому вношу часть будущей оплаты трудом двух мастериц.

Эврайна посмотрела на неё.

— Вы это сейчас придумали?

— По дороге.

— Заметно.

— Но законно?

Она повернулась к Маэрис, которая всё ещё стояла рядом.

Та сразу подняла руки.

— Я не юрист.

Брина сказала:

— Зато я торговала лентами достаточно долго, чтобы подтвердить: если обе стороны согласны, можно оплатить работу другой работой.

Эврайна посмотрела на двух мастериц.

— Вы сами согласны?

Старшая, госпожа Рейна, ответила первой:

— Нам заплатили за три дня. Где шить, нам всё равно.

Вторая добавила:

— Но если у вас плохие выкройки, уйдём после первого.

Эврайна почувствовала неожиданное уважение.

— Тогда сначала посмотрим, как вы работаете.

— Вот и хорошо, — сказала Лаверия.

— А ваше платье?

— Дома.

— Никто не трогал венечную вышивку?

— Никто.

— Гильдия связывалась с вами?

— Пока нет.

Тейр просил Алейсу следить за приготовлениями, но Лаверия уже не относилась к Балy. Её свадьба была отменена, а платье больше не участвовало в церемонии.

И всё же Эврайна запомнила вопрос.

Гильдия начала двигаться открыто.

Вряд ли остановится на одной двери.

К шести вечера в маленькой лавке Брины стало невозможно повернуться.

На полу стояли коробки Эврайны.

На прилавке лежали документы Маэрис.

Мира составляла список вещей, которые утром нужно перевезти в мастерскую Эсмиры.

Сайра прислала записку с подтверждением двух рулонов ткани.

Лаверия и Элиана уехали, оставив двух мастериц прийти завтра в девять.

Рист принёс окончательный счёт и заявил, что за неоконченную часть второго этажа денег не возьмёт, потому что «стена никуда не убежит».

Эврайна не согласилась.

Они спорили семь минут и в итоге сошлись на оплате фактически выполненной работы.

Когда всё наконец закончилось, Брина закрыла лавку.

— Ну?

Эврайна посмотрела на неё.

— Что?

— Утром у тебя было ателье.

— Спасибо, я помню.

— Днём его закрыли.

— И это помню.

— К вечеру у тебя есть другое помещение, ткань и четыре человека, готовых работать завтра.

— Мира, две мастерицы и я — это четыре.

— Я считать умею.

Эврайна посмотрела на коробки.

— Но новых заказов мы не принимаем.

— Пока.

Она хотела возразить.

Остановилась.

— Пока.

Брина улыбнулась.

— Совсем испортил тебя этот королевский дракон.

При упоминании Тейра настроение немедленно изменилось.

Эврайна закрыла книгу.

— Не начинайте.

— Я ничего.

— Вы очень выразительно ничего.

— Семейная способность.

Мира взяла одну коробку.

— Я отнесу это домой.

— Завтра встретимся у галереи Вальден в восемь тридцать.

— Я знаю.

— И не раньше.

— Я тоже умею читать часы.

— Сомневаюсь.

Мира показала ей язык, когда Брина не видела.

Брина, разумеется, увидела.

— Вот поэтому дети должны жить отдельно после двадцати.

— Я живу.

— Недостаточно далеко.

Эврайна рассмеялась.

Усталость за день накопилась огромная, однако в ней больше не было того бессилия, которое она испытала утром после развода.

Тогда ей казалось, что всё закончилось и впереди нужно придумать жизнь заново.

Сегодня у неё забрали помещение на день.

А жизнь осталась.

Более того, обнаружилось нечто, чего Эврайна вообще не ожидала получить за две недели.

Люди.

Не род.

Не дом, к которому она принадлежала по браку.

Не слуги, обязанные помогать из-за её титула.

Люди, которым она когда-то сделала что-то полезное и которые теперь сами решили ответить.

Эсмире она ничего не вернула. Только поверила её словам.

Сайре не вернула мастерскую. Только показала, что странный узор действительно существует.

Маэрис не восстановила память.

Лаверии помогла больше остальных, но даже там не знала, почему серебряный резец сработал именно так.

И всё же для них этого оказалось достаточно, чтобы сегодня прийти.

Эврайна привыкла думать, что польза измеряется большим.

Сильным даром.

Состоянием рода.

Политическими союзами.

Печатью, способной освещать целый особняк.

Оказалось, иногда достаточно вовремя сказать человеку: «Я вам верю».

— Ты плачешь? — спросила Брина.

Эврайна немедленно подняла голову.

— Нет.

— Хорошо.

— Вы могли бы хотя бы сделать вид, что не заметили.

— Я и сделала. Спросила.

— Это прямо противоположное.

— Зато теперь точно знаю.

Эврайна вытерла угол глаза.

— Никому не рассказывайте.

— Я не сплетница.

— Если повторите это ещё раз, я начну считать.

Брина взяла ключи.

— Иди домой.

— Сейчас.

— Нет. Именно домой.

— Я сказала — сейчас.

— Ты смотришь на свою дверь последние десять минут.

Эврайна действительно смотрела.

Через тёмную улицу.

На королевскую печать.

— Хочу ещё раз проверить.

— Что?

— Не знаю.

— Очень убедительно.

Брина вздохнула.

— Я буду здесь ещё полчаса, считать кассу. Если решишь вступить в рукопашную с государственной печатью, кричи заранее.

— Я не собираюсь её трогать.

— Сегодня ты уже достаточно разумная. Это подозрительно.

Эврайна вышла.

После дневной толпы улица казалась почти пустой. Дождь закончился, камни мостовой блестели под фонарями, из пекарни на углу тянулся тёплый свет.

Ателье стояло тёмным.

Её имя над дверью было видно даже без внутреннего освещения.

«Ателье Эврайны Мерсель».

Под вывеской — три печати.

Серая городская.

Тонкая золотая гильдейская.

Чёрно-золотая королевская, перекрывавшая обе.

Эврайна остановилась перед дверью.

Тейр всё-таки прислал сообщение.

Она нашла его в книге заказов уже после его ухода.

Короткий лист, вложенный между страницами.

«Не пытайтесь войти. Не позволяйте никому снимать королевскую печать без моего присутствия».

Ни объяснения.

Ни извинения.

Очень в его духе.

Она смяла лист, потом расправила и сохранила, потому что злость не должна была делать её глупее.

Теперь Эврайна стояла перед печатью и снова пыталась понять.

Если Тейр хотел защитить доказательства от Гильдии, зачем лишать доступа её?

Потому что по закону нельзя было оставить владельцу доступ к месту проверки?

Возможно.

Почему не сказал?

Потому что Дорс стоял рядом?

Возможно.

Почему не предупредил утром, когда получил копию постановления?

Вот здесь разумного ответа Эврайна пока не находила.

Она подошла ближе.

Королевская печать выглядела обычной.

Большой знак короны, окружённый сложным узором из переплетённых линий. В центре — личная отметка Хранителя печатей.

Тейр объяснял однажды, что подобные структуры создают не просто замок. Они фиксируют состояние границы и запоминают попытку вмешательства.

Эврайна ничего не собиралась вмешивать.