Лаверия провела рукой по ткани.

— А скрытый рисунок?

— Не трону целые узлы. Но смогу убрать наружный слой вокруг них и посмотреть, что находится внутри конструкции.

— Сколько времени?

Эврайна взглянула на часы.

— Если работать сегодня до вечера и завтра с утра...

Она замолчала.

Брина появилась в дверях второго этажа.

— Не соглашайтесь.

— Вы подслушивали?

— Я поднималась сказать, что внизу вас ждёт ещё одна женщина.

Эврайна нахмурилась.

— Какая женщина?

— Клиентка.

— У меня нет клиентов.

Брина посмотрела на Лаверию.

— Уже есть.

Внизу стояла молодая леди в сопровождении пожилой служанки.

Её карета ждала перед домом.

Эврайна впервые увидела её.

— Госпожа Мерсель?

— Да.

Женщина оглядела полупустое помещение.

— Мне сказали, вы можете проверить венечную вышивку.

Эврайна медленно повернула голову к Брине.

Та немедленно подняла обе руки.

— Не я.

— Кто сказал?

Незнакомка замялась.

— Моя кузина служит у леди Элианы.

Эврайна закрыла глаза.

Прошло меньше суток.

— Я не венечный мастер.

— Но вы помогли одной девушке.

— Кто это сказал?

— Мне нельзя называть.

— Тогда и мне нельзя принимать вас.

Женщина явно не ожидала отказа.

— Я заплачу.

— Дело не в деньгах.

Хотя деньги, признала про себя Эврайна, теперь имели значительно большее значение.

— Я не знаю природы того, что произошло вчера. Пока не разберусь, я не собираюсь вмешиваться в чужие свадебные узоры.

— Вы можете хотя бы посмотреть?

Это было уже другое.

Эврайна задумалась.

— Показать платье можете.

Женщина облегчённо выдохнула.

— Я пришлю его завтра.

— Без венечной вышивки.

— Почему?

— Потому что с обычными платьями я хотя бы знаю, что делаю.

После её ухода Брина подошла к окну.

— Вторая.

— Она ничего не заказала.

— Пришла.

— Это разные вещи.

— Для улицы Фонарщиков — уже почти сенсация.

К вечеру появилась ещё одна карета.

Потом третья.

Из первой вышла женщина, которая хотела переделать обычное бальное платье и, судя по всему, просто воспользовалась поводом посмотреть на бывшую жену Сорвейна Аркро.

Вторая привезла платье дочери с просьбой изменить рукава.

Третья даже не остановилась надолго: служанка передала записку с вопросом, берёт ли госпожа Мерсель заказы на свадебные наряды.

Эврайна смотрела на три экипажа, по очереди останавливавшиеся у её полуотремонтированной витрины, и не знала, смеяться или тревожиться.

— Я же говорила, — напомнила Брина.

— Не наслаждайтесь этим настолько явно.

— Почему? Бесплатное развлечение.

К вечеру Рист закончил временный ремонт крыши.

Женщины вымыли большую часть первого этажа.

Один из старых шкафов удалось восстановить.

Лаверия почти весь день сидела за столом во второй комнате, записывая воспоминания и делая новые наброски.

А Эврайна переделывала свадебное платье.

Работа оказалась сложнее, чем ожидалось.

Она не трогала целые золотые узлы, но полностью разобрала наружную отделку вокруг них. Под серебряными листьями обнаружились дополнительные тонкие линии, вплетённые непосредственно в подкладку.

Некоторые Эврайна видела.

Некоторые ощущал распарыватель.

Она помечала их мелом, не разрезая.

Само платье постепенно менялось.

Шлейф исчез.

Юбка стала уже.

Белые цветы Эврайна сняла почти полностью, оставив только несколько серебряных листьев вдоль линии плеча. Из ткани шлейфа сделала широкий пояс, который смещал весь образ от свадебного к строгому парадному.

Когда Лаверия примерила платье вечером, Брина несколько секунд молчала.

— Ну?

— Теперь в нём хочется не замуж, — сказала она, — а потребовать долю в семейном предприятии.

Лаверия рассмеялась.

— Именно то, что нужно.

Эврайна поправила плечо.

— Не двигайтесь.

— Простите.

— Если вы завтра собираетесь идти в палату, я хочу, чтобы хотя бы обычные швы выдержали.

— А необычные?

Эврайна посмотрела на скрытые узлы.

— Их мы пока оставим в покое.

Последний наружный стежок она закончила уже после заката.

Лаверия уехала с тётей, забрав платье и пообещав не позволять никому прикасаться к внутренней вышивке.

Эврайна спустилась вниз.

Первый этаж изменился до неузнаваемости.

Он всё ещё нуждался в ремонте.

Одно окно было заколочено.

Несколько шкафов стояли пустыми.

Стены требовали обновления.

Но это уже не была заброшенная развалина.

Через чистую витрину виднелся манекен.

На раскройном столе лежали ножницы, мел и аккуратно сложенные куски ткани.

Возле стены стояли три заказа.

И над входной дверью появилась вывеска.

Эврайна заметила её только потому, что Брина в очередной раз позвала на улицу.

— Это ещё что?

Новая доска пахла свежим деревом.

Буквы были простыми, без золотых завитков и гербов.

«Ателье Эврайны Мерсель».

— Я ничего не заказывала.

— Рист сказал, что у него оставалась хорошая доска.

— А буквы?

— Моя дочь умеет рисовать.

— Сколько я должна?

Брина назвала сумму.

Эврайна поморщилась.

— Почему так мало?

— Потому что доска старая.

— Она новая.

— С другой стороны старая.

Эврайна заглянула за вывеску.

На обратной стороне ещё можно было различить выцветшие буквы неизвестной лавки.

Она рассмеялась.

— Хорошо. Завтра заплачу.

— Сегодня.

— Почему?

— Я хочу научить вас главному правилу Старого квартала: хорошие соседи платят сразу.

Эврайна заплатила.

Потом ещё некоторое время стояла на тротуаре и смотрела на собственное имя.

Вчера оно исчезло из дома Аркро.

Сегодня появилось над дверью.

Никакого титула.

Никакой фамилии мужа.

Просто она.

«Ателье Эврайны Мерсель».

— Нравится? — спросила Брина.

— Да.

— Тогда завтра надо повесить занавески.

— Что не так с моими окнами?

— Через них видно всё.

— Это витрина.

— Именно. Сейчас прохожие видят женщину, которая стоит и любуется собственной вывеской.

Эврайна отступила от стекла.

— Вы невыносимы.

— Зато полезна.

— Иногда.

— Через неделю сами признаете.

Они попрощались.

Эврайна вернулась внутрь и закрыла дверь.

До прихода экипажа, который она заказала к леди Корвел, оставалось около четверти часа.

Она решила использовать время, чтобы убрать инструменты.

Серебряный распарыватель лежал отдельно.

Эврайна взяла его.

После работы с платьем Лаверии металл снова стал совершенно холодным.

Она провела пальцем по надписи.

«Ни один узел не выше свободной воли».

Вчера фраза казалась странным девизом.

Сегодня — предупреждением.

Или обещанием.

Эврайна достала из шкафа кусок ткани со знаком Свободной гильдии портных и положила рядом.

Раскрытая ладонь.

Ножницы.

Почти тот же знак, что на рукояти.

Почти тот же, что веками использовал род Мерселей.

Связь существовала.

Она просто пока не понимала какую.

И ещё существовала Алейса Торн.

Её золотая ветвь на рукаве.

Второй скрытый рисунок.

Эврайна несколько минут смотрела в темнеющее окно.

Если она действительно видела то, чего не замечали другие, то вчерашняя ошибка на платье будущей жены Сорвейна могла оказаться вовсе не ошибкой.

Следовало ли предупредить Алейсу?

Но о чём?

«На вашей одежде я увидела линию, которой не видит больше никто, а сегодня похожий рисунок не позволил другой женщине снять свадебное платье»?

Даже для столицы, которая особенно любила скандалы, звучало слишком убедительно для немедленного приглашения городских властей.

Нет.