— Снизу все крыши хорошие, пока не окажутся на полу.

Эврайна решила, что в Старом квартале существует особая школа оптимизма.

— Что нужно сделать?

Рист развернул лист с пометками.

Два участка кровли требовали замены, один водосток давно засорился, вокруг трубы на третьем этаже рассохлась защитная кладка. Переднее окно можно было заменить через три дня, если Эврайна согласится на обычное стекло.

— А необычное?

— Втрое дороже.

— Обычное.

— Хороший выбор.

— Я начинаю подозревать, что вы собирались предложить то же.

— Собирался предложить необычное. Мне тоже надо зарабатывать.

— Брина сказала, что вы честный мастер.

— Я честно назвал цену.

Эврайна рассмеялась и подписала заказ.

Женщины на уборку действительно пришли обе. Та, что получила оплату вперёд, привела с собой взрослую дочь, и к полудню первый этаж уже перестал напоминать помещение, которое двадцать лет открывали исключительно для проверки стен.

Выносили испорченную ткань.

Перетаскивали манекены.

Мыли витрины.

Ристовы помощники гремели наверху.

Брина несколько раз переходила улицу, каждый раз уверяя, что пришла только на минуту, и каждый раз находила себе новое занятие.

Эврайна обнаружила, что управлять четырьмя людьми одновременно гораздо труднее, чем самой отмывать стол.

Одна женщина спрашивала, выбрасывать ли старые занавеси.

Рист требовал решения по водостоку.

Его помощник хотел знать, можно ли переставить ящик в верхнем коридоре.

Брина утверждала, что манекен возле окна стоит неправильно.

— Почему неправильно?

— Он смотрит в стену.

— У него нет лица.

— Это не повод портить витрину.

К полудню Эврайна поняла ещё одну важную вещь.

Ателье ей нравилось.

Не мечта о нём.

Не красивая идея независимости.

Само дело.

Ей нравилось решать, какой шкаф оставить, а какой невозможно восстановить. Нравилось выбирать, где будет стоять рабочий стол. Нравилось находить под пылью красивые деревянные панели и видеть, как помещение меняется после каждого часа работы.

Она даже не заметила, как наступило время обеда.

Пока с улицы не донёсся шум.

Сначала Эврайна решила, что Рист уронил что-то наверху.

Потом услышала голос Брины.

— Вот это быстро.

Эврайна подошла к окну.

Перед ателье остановилась карета.

Дорогая.

Тёмно-синяя, с гербом Дальвен на дверце.

Из неё вышла Лаверия.

На этот раз без свадебного платья.

Она была в светлом дорожном наряде, волосы собраны просто, а рядом шла тётя.

Эврайна открыла дверь.

— Всё хорошо?

— Свадьбы не будет, — сказала Лаверия.

В её голосе слышалась усталость, но страх почти исчез.

— Вы сказали семье?

— Всем.

— Ирдену?

— Особенно ему.

Эврайна посторонилась.

— Заходите.

Лаверия вошла и почти сразу заметила изменения.

— Здесь совсем по-другому.

— Мы только начали.

— Я утром думала, что вчера помещение было меньше.

— Вчера половину пространства занимала пыль.

Лаверия улыбнулась.

Элиана остановилась возле раскройного стола.

— Мне кажется, вы заслужили больше одной короны.

— Мы уже договорились.

— Тогда придётся принести второй заказ.

Она положила на стол свёрток.

Эврайна развернула его.

Внутри находились бумаги.

Старые чертежи.

На первом листе тонкими линиями были изображены две изогнутые галереи над внутренним садом.

В нижнем углу стояли инициалы.

Л. Д.

Лаверия подошла ближе.

— Тётя хранила их.

— Я собиралась вернуть, когда вы поженитесь, — объяснила Элиана. — Несколько лет назад Лаверия оставила папку у меня, а потом сказала выбросить. Я не выбросила.

Эврайна посмотрела на чертежи.

— Ирден видел их?

— Сегодня увидел.

— И что сказал?

Лаверия горько усмехнулась.

— Сначала заявил, что мы работали вместе. Потом, что идеи ничего не стоят без человека, способного представить их палате. Потом спросил, кто внушил мне подобную чушь за одну ночь.

— Вы рассказали про платье?

— Нет.

Эврайна с облегчением выдохнула.

— Почему?

— Потому что вспомнила ваши слова. Мы пока не знаем, что произошло.

Девушка провела пальцами по краю чертежа.

— Но этого достаточно, чтобы не выходить за него.

— Ваш отец?

— В ярости.

— На кого?

Лаверия задумалась.

— Пока на всех.

Элиана усмехнулась.

— Это его обычное состояние, когда события развиваются без его разрешения.

— Он хочет поговорить с вами, — добавила Лаверия.

— Со мной?

— Да.

— Когда?

— Желательно никогда, — вмешалась Элиана. — Но, подозреваю, он появится раньше.

Эврайна закрыла глаза на мгновение.

Первый клиент.

Первая корона.

Первый разгневанный отец.

Работа действительно развивалась стремительно.

— А платье? — спросила Лаверия.

— На втором этаже. Я никому его не показывала.

— Можно посмотреть?

Они поднялись в рабочую комнату.

Эврайна разложила платье на длинном столе возле окна.

При дневном свете скрытый рисунок был ещё отчётливее.

Золотая сеть.

Два повреждённых узла памяти.

Открытая линия застёжки.

Остальные семь узлов оставались целыми.

Лаверия снова ничего не видела.

— Вы уверены, что хотите его переделать?

— Да.

— Во что?

Девушка долго смотрела на платье.

— Я завтра должна была стать госпожой Селлор.

— Да.

— А сегодня всё равно должна пойти в строительную палату.

— Зачем?

— Забрать свою работу.

Эврайна повернулась к ней.

— Какую?

— Ирден должен был представить на следующей неделе проект нового речного вокзала. Формально автор он. На самом деле половину чертежей делала я.

— Вы это вспомнили после вчерашнего?

— Не полностью.

Лаверия нахмурилась.

— Я помню работу, но некоторые части расплываются. Именно поэтому хочу снова воспользоваться вашим инструментом.

— Нет.

Ответ прозвучал сразу.

— Госпожа Мерсель...

— Вчера мы сделали достаточно.

— Но если остальные узлы...

— Мы не знаем, что находится в остальных узлах.

— Мои воспоминания.

— Возможно.

Лаверия недовольно посмотрела на неё.

— Вы сами сказали...

— Я сказала, что два узла, после которых к вам вернулись воспоминания, могут быть с ними связаны. Это не означает, что семь остальных делают то же самое.

Элиана одобрительно кивнула.

Лаверия заметила.

— Вы на её стороне?

— Я на стороне человека, который не собирается испытывать неизвестную магию на моей племяннице только потому, что племянница торопится.

— Мне нужно доказать...

— Вам нужно сначала сохранить то, что уже вернулось, — сказала Эврайна. — Запишите всё.

— Что?

— Каждый проект. Каждую деталь. Где работали, когда, какие чертежи делали, кто мог их видеть. Не полагайтесь только на память.

Лаверия задумалась.

— Это разумно.

— Я иногда бываю полезной.

— Я не хотела вас обидеть.

— Я знаю.

Эврайна взяла кусок мела.

— А теперь платье.

Лаверия посмотрела на него.

— Я хочу надеть его в палату.

Элиана удивилась.

— Зачем?

— Потому что все знают, что сегодня я должна была выйти замуж. Если я завтра приду туда в обычном платье, будут шептаться за спиной. Если приду в свадебном, будут смотреть мне в лицо.

Эврайна не удержалась от улыбки.

— Смело.

— Глупо?

— Немного.

— Вы сделаете?

Эврайна снова осмотрела платье.

— В нынешнем виде — нет.

— Я поэтому здесь.

— Нужно убрать шлейф. Слишком торжественный. Изменить линию юбки. Снять венечную сетку. Серебряные листья можно оставить частично, но белые цветы придётся убрать.

— Почему?

— Потому что сейчас платье говорит: «невеста». Если хотите прийти в нём как архитектор, оно должно говорить совсем другое.