— Отец хотел перестроить старый склад в семейную мастерскую. Я рисовала варианты раздвижных перегородок. Ирден увидел чертежи. Потом сказал, что решение слишком сложное и дорогое, а через несколько месяцев использовал почти то же самое в павильоне.

— Вы не заметили сходства? — спросила Брина.

Лаверия закрыла глаза.

— Я заметила. Но мне казалось, что... что это он помогал мне с моими чертежами. Что идея была его с самого начала, а я только пыталась повторить.

Эврайна посмотрела на два распущенных узла.

— После первого стежка вы вспомнили проект перехода. После второго — павильон.

— Значит, там ещё семь.

— Возможно.

— Тогда разрежьте все.

— Нет.

Лаверия вскинула голову.

— Почему?

— Потому что мы уже выяснили достаточно, чтобы понимать: я вмешиваюсь не просто в ткань. Если каждый узел связан с вашими воспоминаниями, я не стану вслепую распарывать их один за другим.

— Но они мои!

— Именно поэтому я не хочу повредить их.

Лаверия открыла рот, собираясь возразить, но замолчала.

Эврайна неожиданно вспомнила Сорвейна.

«Не начинай делать выводы из слов человека, который сам не понимает происходящего».

В тот момент фраза показалась попыткой сохранить контроль.

Но сейчас Эврайна оказалась в положении, когда сама могла причинить вред, если поспешит поверить в первое объяснение.

Она положила распарыватель на стол.

— Сначала снимем платье.

— Мы уже пытались.

— Мы пытались открыть обычный шов. Теперь знаем, что держит не он.

Эврайна обошла Лаверию и снова посмотрела на скрытые линии.

Второй рисунок действительно напоминал сеть. Большинство узлов находились на лифе, но один — самый маленький — соединял линии на спине прямо рядом с расстёгнутыми жемчужными пуговицами.

Не память.

Замок.

По крайней мере, на это было похоже.

Она поднесла распарыватель.

Тепло возникло, однако намного слабее, чем возле остальных узлов.

— Если станет неприятно, сразу скажите.

— Хорошо.

Эврайна подцепила один золотой стежок.

Он не вспыхнул.

Просто разошёлся.

И в тот же миг края ткани на спине Лаверии отступили друг от друга на толщину пальца.

Брина выругалась себе под нос.

Эврайна осторожно разрезала второй стежок.

Платье ослабло ещё сильнее.

— Получается, — сказала она, — не все узлы делают одно и то же.

— Этот держал платье?

— Похоже на то.

Она не тронула остальные.

Вместо этого разрезала только тонкую линию, идущую вокруг застёжки.

Ткань сразу стала обычной.

Настолько обычной, что платье едва не соскользнуло с плеч Лаверии, и девушка поспешно прижала его к груди.

Несколько мгновений все трое молчали.

Потом Брина сказала:

— Если после этого кто-нибудь ещё назовёт дом несчастливым, я лично с ним поспорю.

Эврайна посмотрела на неё.

— Почему?

— Потому что несчастье пришло с улицы, а дом помог его снять.

Лаверия неожиданно рассмеялась.

Сначала нервно, потом свободнее.

Смех почти сразу перешёл в слёзы.

Она опустилась на стул и закрыла лицо руками.

Эврайна не стала мешать.

Похоже, страх, напряжение и вернувшиеся воспоминания наконец потребовали выхода.

Брина молча принесла чистый кусок ткани, который они нашли среди более новых запасов, и положила рядом. Потом посмотрела на Эврайну вопросительно.

— На третьем этаже есть старый шкаф, — сказала та. — Кажется, я видела там домашние платья. Не уверена, что они пригодны.

— В моей лавке лежит рабочее платье дочери. Она примерно такого же роста.

Лаверия быстро убрала руки от лица.

— Я заплачу.

— Сначала посмотрим, подойдёт ли, — сказала Брина. — А потом будете изображать богатую наследницу.

Она ушла через дорогу и вернулась через несколько минут с тёмно-зелёным платьем простого покроя.

Лаверия скрылась в примерочной.

Эврайна осталась у раскройного стола со свадебным платьем.

Без человека внутри оно выглядело иначе.

Безобиднее.

Но скрытая сеть никуда не исчезла.

Она провела ладонью над тканью, не касаясь.

Золотые линии оставались видны.

— Брина.

— Что?

— Вы правда ничего здесь не замечаете?

Соседка наклонилась.

— На что смотреть?

Эврайна указала на узел у плеча.

— Сюда.

— Серебряный лист.

— Под ним.

Брина посмотрела ещё внимательнее.

— Нитка чуть темнее.

— Золотая?

— Нет. Серебряная.

Значит, дело было не в освещении.

Эврайна видела то, чего не видели другие.

Мысль должна была обрадовать её.

Семь лет без дара.

Семь лет разговоров о том, что венечная связь не раскрылась из-за её пустоты.

Теперь у неё впервые появлялось доказательство обратного.

Но радости не было.

Потому что вместе с доказательством возникал другой вопрос: если способность существовала, где она была все эти годы?

И почему проявилась именно после развода?

В примерочной зашуршала ткань.

Лаверия вышла в зелёном платье Брининой дочери. Оно оказалось немного коротким в рукавах и тесноватым в плечах, зато выглядело настолько обычным, что девушку вряд ли узнали бы издалека как невесту из богатого дома.

Она посмотрела на своё свадебное платье.

— Я не хочу его больше видеть.

Эврайна не сразу ответила.

— Тогда оставьте здесь.

— Выбросьте.

— Нет.

Лаверия удивилась.

— Почему?

— Потому что это доказательство.

— Чего?

— Пока не знаю.

Эврайна аккуратно разложила платье на столе.

— Но кто-то сделал под обычной венечной вышивкой второй рисунок. Он не позволял вам снять платье, а два других узла, похоже, были связаны с вашими воспоминаниями. Выбросить его сейчас было бы очень удобно для того, кто этот рисунок создал.

Лаверия подошла ближе.

— Я могу оставить его вам.

— Оно стоит больше половины того, что сейчас есть в этом помещении.

— Я не хочу забирать.

Эврайна задумалась.

— Тогда напишите расписку, что передали его мне для осмотра и переделки.

Брина посмотрела на неё почти уважительно.

— А вы быстро учитесь быть хозяйкой.

— Я быстро учусь не давать людям возможности заявить завтра, что я украла свадебное платье.

— Ещё полезнее.

Они нашли бумагу среди принесённых Эврайной вещей. Лаверия написала несколько строк и поставила подпись.

Эврайна прочитала.

«Лаверия Дальвен добровольно передаёт принадлежащее ей свадебное платье госпоже Эврайне Мерсель для изменения и исследования обнаруженного дефекта вышивки».

Она указала пальцем на последнее слово.

— Не пишите про магию.

— Почему?

— Потому что мы не знаем, что именно обнаружили. Пусть пока будет дефект.

Лаверия переписала.

Когда всё было закончено, за окном уже почти стемнело.

— Куда вы пойдёте? — спросила Эврайна.

Девушка опустила глаза.

— Не знаю.

— Домой вы возвращаться не хотите.

— Нет.

— Есть родственник, которому доверяете?

После короткого размышления Лаверия кивнула.

— Тётя.

— По какой линии?

— Сестра отца. Леди Элиана Дальвен. Она живёт возле Восточных садов.

— Она поддержит вас?

— Не знаю. Но она единственная в семье всегда спрашивала, чего хочу я.

Эврайна взяла чистый лист.

— Напишите ей. Брина отправит посыльного, если согласится.

— Я уже закрыла лавку ради вас, — возмутилась соседка.

Эврайна посмотрела на неё.

— И?

— И начинаю жалеть, что познакомилась с вами сегодня, а не пять лет назад. Было бы интереснее жить.

Посыльный вернулся меньше чем через час.

Леди Элиана приехала сама.

Она оказалась высокой женщиной около сорока пяти лет, в тёмном дорожном платье без лишних украшений. Войдя в ателье, она сначала обняла племянницу, потом выслушала её от начала до конца, ни разу не перебив.