Эврайна оглядела пустую мастерскую.

— Вы моя первая клиентка. Пока мне не с кем вас сравнивать.

Лаверия посмотрела на неё так, словно не была уверена, шутка это или нет.

Эврайна подошла к входной двери.

— Я позову соседку. Вы останетесь здесь, дверь будет открыта, и я не потеряю вас из виду. Мне нужен ещё один человек, который увидит состояние платья до того, как я что-либо сделаю.

— Вы думаете, мне не поверят?

— Я думаю, что если завтра кто-нибудь обвинит меня в том, что я испортила венечный наряд дочери Илмара Дальвена, очень пригодится человек, способный подтвердить, что платье было невозможно снять до моего вмешательства.

Лаверия обдумала это и кивнула.

— Вы всегда всё так заранее рассчитываете?

Эврайна взялась за дверную ручку.

— Со вчерашнего дня стараюсь.

Брина пришла через несколько минут, заперев собственную лавку и повесив на дверь табличку о коротком перерыве. Услышав первые объяснения, она посмотрела на Лаверию, потом на Эврайну и наконец на свадебное платье.

— Я говорила, что этот дом приносит неприятности.

— Вы говорили, что лично вам он ничего плохого не сделал.

— Потому что я не покупала его.

Брина обошла Лаверию.

— Пуговицы открыты?

— Все, — ответила Эврайна.

— А шов?

— Я распорола часть сбоку.

— И платье не расходится?

— Попробуйте сами. Только осторожно.

Брина взялась за края ткани на спине и потянула.

Ничего.

Она попробовала чуть сильнее, затем отпустила.

— Никогда такого не видела.

— Теперь вы можете подтвердить, что это началось до моего вмешательства.

Брина сощурилась.

— Вы собираетесь вмешиваться ещё?

Эврайна посмотрела на серебряный распарыватель.

— Пока не решила.

— Тогда зачем звали меня?

— Чтобы в случае неприятностей вы рассказали правду.

— А если я не захочу иметь ничего общего с неприятностями великих домов?

— Вы уже закрыли лавку и пришли.

Брина поджала губы.

— У вас отвратительно убедительный способ разговаривать.

— Спасибо.

— Это не было похвалой.

— Всё равно приятно.

На этот раз улыбнулась даже Лаверия.

Напряжение в мастерской немного ослабло, и именно тогда Эврайна поняла, что девушка всё ещё не ответила на главный вопрос.

— Что именно вы вспомнили?

Улыбка исчезла.

Лаверия посмотрела на серебряный распарыватель.

— Комнату.

— Какую?

— Рабочую комнату Ирдена.

Она медленно провела ладонью по юбке, собираясь с мыслями.

— Два года назад он впервые показал мне проект перехода между библиотекой и архивом. Все говорили, что идея невероятная: две изогнутые галереи, которые пересекаются над внутренним садом, а крыша держится без обычных колонн.

Эврайна помнила этот переход. Его изображения печатали почти во всех столичных листках.

— Проект получил награду.

— Да. Ирден получил.

В голосе Лаверии появилось что-то новое.

Не страх.

Гнев.

Пока ещё слишком растерянный, чтобы стать настоящим, но уже заметный.

— Вчера утром я бы сказала вам, что помогала ему с несколькими чертежами. Что он придумал основную конструкцию, а я только делала расчёты и подбирала форму опор. Именно так я рассказывала всем последние два года.

— А теперь?

Лаверия подняла на неё глаза.

— Теперь я помню, как нарисовала её сама.

Брина перестала рассматривать платье.

Эврайна не торопила девушку.

— Не просто один рисунок, — продолжила Лаверия. — Я несколько недель работала над ним в комнате у отца. Первый вариант не выдерживал нагрузку на соединениях, поэтому я изменила форму верхней дуги. Потом придумала вторую галерею, чтобы распределить вес. Я помню каждую ночь, каждый испорченный лист, каждую ошибку.

Она говорила всё быстрее.

— А потом Ирден пришёл посмотреть. Я была счастлива. Я тогда ещё не знала, что он собирается просить у отца разрешения ухаживать за мной. Я показала ему все листы. Он сказал, что проект прекрасный, но строительная палата не примет работу женщины без официального статуса мастера и будет проще, если он представит её вместе со мной.

Эврайна нахмурилась.

— Вместе?

— Именно так он сказал.

— Но представил один.

— Да.

— Вы возражали?

Лаверия открыла рот.

И не ответила.

На лице снова появилось то мучительное выражение человека, который пытается ухватить ускользающую мысль.

— Я... не помню.

Эврайна перевела взгляд на золотые линии.

— Подойдите к свету.

Она взяла одну из старых ламп, поставила на край раскройного стола и попросила Лаверию встать рядом.

Скрытый рисунок стал виден лучше.

Не весь.

Только Эврайне.

Теперь она различала не меньше девяти небольших узлов. Первый, которого коснулся распарыватель, находился возле правого плеча и выглядел повреждённым: одна золотая петля распалась и уже не замыкалась.

— Когда Ирден представил проект как свой, вы уже были помолвлены?

— Нет. Помолвка состоялась через два месяца.

— Тогда венечной вышивки ещё не было.

— Разумеется.

Эврайна посмотрела на платье.

Значит, сегодняшний рисунок не мог быть причиной событий двухлетней давности.

Если только...

— Вы носили одежду с подаренной им вышивкой?

Лаверия удивилась.

— Что?

— Платья, платки, перчатки, ленты. Что-нибудь, что Ирден заказывал специально для вас.

Девушка задумалась.

— Он подарил мне на первый праздник весны накидку.

— С вышивкой?

— Да. По краю шли золотые ветви.

— Кто её делал?

— Не знаю. Ирден сказал, что заказал у знакомого мастера.

— Вы часто носили её?

— Почти всю весну. Потом ещё осенью.

Брина тихо присвистнула.

— Думаете, это началось раньше?

— Я ничего пока не думаю, — ответила Эврайна. — Я пытаюсь понять последовательность.

Она снова взяла распарыватель.

Серебро отозвалось теплом сразу, как только её пальцы сомкнулись на рукояти.

Лаверия заметила её движение.

— Сделайте ещё раз.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не знаю, что именно сделала в первый.

— Вы вернули мне воспоминание.

— Возможно.

— Что ещё это могло быть?

— Например, совпадение.

— Вы сами в это верите?

Эврайна честно покачала головой.

— Уже не очень.

Лаверия подошла ближе.

— Тогда продолжайте.

— Я не венечный мастер.

— Тот, кто сделал эту вышивку, был венечным мастером.

Аргумент оказался неприятно убедительным.

Эврайна снова посмотрела на скрытый рисунок.

Если действовать, нельзя было просто резать всё подряд.

Она приблизила инструмент к узлу, расположенному ниже первого. Золотая линия на рукояти проявилась почти сразу.

Тепло усилилось.

Но когда Эврайна переместила распарыватель к серебряным декоративным стежкам, инструмент остыл.

Она повторила движение.

Скрытый узел — тепло.

Обычная вышивка — холод.

— Он реагирует на определённые нити, — сказала она.

Брина подошла ближе.

— Инструмент?

— Да.

— А я ничего не вижу.

— Я тоже, — сказала Лаверия.

Эврайна несколько секунд колебалась, затем коснулась серебряным кончиком второго скрытого стежка.

Золотая линия вспыхнула.

Лаверия зажмурилась.

Эврайна сразу отняла инструмент.

— Что?

Девушка не ответила.

Она стояла, вцепившись пальцами в край стола.

— Лаверия?

— Северный павильон.

— Что с ним?

— Мой.

Эврайна почувствовала неприятный холод под рёбрами.

— Какой северный павильон?

— Новый выставочный зал на площади Трёх Фонтанов. Ирден представил проект прошлой зимой.

Брина нахмурилась.

— Тот, где стены сдвигаются для больших выставок?

Лаверия кивнула.

— Я придумала их.

Она посмотрела на свои руки.

— Я помню.

На этот раз воспоминания возвращались быстрее.