- Ты её что, того..?

Девушка на моих руках была жива, хоть и потрёпана. Пульс чёткий и ровный, даже слишком хороший для такой миниатюрной девицы.

Камень, на котором я устроилась – холодный и гладкий. Мне хочется завернуться в тёплый плед и посидеть у камина. Какая роскошь… Теперь меня некому расколдовывать если с Немурой случилось непоправимое.

И, видно, мокнуть мне в этом несчастном океане до конца дней вместе с этим несчастным русалом, попутно отбиваясь от этих несчастных биологов и их последователей.

Да пропади оно всё пропадом…

- Мы можем оставить её здесь, на видном месте. С лодки увидят и заберут. Ещё часов пять тут не будет воды. Если, только, чайки не заклюют.

Я с кривой усмешкой перевела взгляд на всё ещё голого и, явно мёрзнущего, паренька и кивнула.

Он помог мне оттащить вялую девушку на камни повыше и расположить её так, словно она сама вылезла из воды.

Выглядит жутко, знаю. Но так хотя бы есть шанс, что она останется жива. Под водой её бы перехватили рано или поздно те здоровенные спруты, на которых ловушки не подействовали.

И вряд ли она смогла от них отбиться этой своей палочкой со стрелой...

В общем, успокаиваю себя тем, что обошлись мы явно меньшим злом. Хотя, конечно, не сунься она сюда - сидела бы сейчас на берегу спокойно, печатала свои дурацкие работы до посинения.

Клуд филигранно рассчитал место, откуда девушку легче всего заметить.

Затем он помог мне перебраться назад в пещеру. Хорошо, что я не одна. Ему с ногами гораздо сподручнее. Ах, да. Ноги...

- Ты скоро высохнешь. Может, вернёшься? Потом хвост чесаться будет, да и посмотреть надо что там во дворце.

Вот уж действительно! Как он вообще уместил это в одно предложение?!

Сдержанно качаю головой и тыкаю пальцем в его ступни. Парень вздрагивает и отодвигается от меня.

- Н...нет. Мне ещё рано. Я останусь, прослежу, что там с человеческой самкой. Хотя, это опасно. Вдруг ещё люди начнут обыскивать рифы? Не знаю даже как быть, у тебя есть идеи?

Привычная болтливость Клуда вернулась в двойном объёме. Это даже успокаивает, хоть какая-то стабильность...

Я было начала оглядываться в поиске какой-нибудь острой раковины, чтобы нацарапать на стене ответ, но, внезапно, почувствовала знакомое чувство щекотки в хвосте.

Послышалось какое-то внезапное неуловимое шипение, а от моего хвоста начал подниматься лёгкий пар.

- Как-то ты странно сохнешь, это у вас у всех так? Ну, у русалок твоего вида?

Я мотнула головой. Каких таких русалок моего вида? Человеческих?

Хвост тем временем начал шипеть уже громче и, приглядевшись, я поняла - чешуя не отваливается, а... Испаряется.

Почему-то закружилась голова. Неприятно зарябило перед глазами, тело налилось свинцом. Расфокусированным зрением я поймала на себе испуганный взгляд парня.

- Тебе надо окунуться! Скорее, а то ожог ещё будет! - Клуд неуклюже бросился ко мне, поскальзываясь на гладких камнях. Я успела только выставить вперёд руки, чтоб не дать ему спихнуть меня с песка в воду, а потом как по щелчку пришла темнота.

Впервые за всё это время метаморфоз с хвостом мне приснился сон. Странный, но в то же время забавный.

В моём сне я была докторшей. У меня имелся белый халат и столь же белая шапочка. Я была явно уважаема, поскольку в моём сне больные почтительно кивали головами для приветствия, а врачи бросались ко мне, чтоб пожать мою руку.

Я даже, кажется, улыбалась во сне - так нравилось мне ощущение порядка и управления всей ситуацией.

Когда зашла в палату очередного больного, то встретилась с пронзительным взглядом симпатичного беловолосого парня. Он сидел на краешке кровати, одетый во всё белое и с лёгким замешательством смотрел на меня.

Я деловито взяла историю болезни и, удивлённо дёрнув бровями, отложила карту в сторону. Заговорила:

- У вас в карте совершенно пусто. Разве вам не провели осмотр перед тем, как положить в больницу?

Строго посмотрела на молодого человека. Тот, явно смутившись, кивнул:

- Осмотр, конечно, был. И... В общем, сказали, что лучше будет дождаться вас.

Я даже возмутилась.

- А я что, одна здесь? Между прочим, у меня полно пациентов! Хотя, вы-то не виноваты в некомпетентности вашего терапевта. Так что вас беспокоит?

Парень как-то неуверенно глянул на меня, а потом потянул краешек больничной простыни, закрывающей его ноги и едва слышно ответил:

- Меня очень беспокоит вот это.

Под простынёй пациент прятал свой красивый и блестящий русалочий хвост. Он лежал себе спокойно, в то время как его обладатель выглядел весьма расстроенным. Парень посмотрел на меня с надеждой и замер, ожидая вердикта.

Я некоторое время с невозмутимым видом разглядывала сие творение природы, потом даже шагнула ближе и провела по хвосту пальцами. А тот, вдруг, шевельнулся, заставив меня от неожиданности отдёрнуть руку.

Но я быстро вернула себе самообладание, ведь я профессионал!

Поправила белую шапочку на голове и слегка разочарованно резюмировала:

- О чём вы беспокоитесь? Вполне себе здоровый хвост, гладкий, чешуя не лезет. Что вам ещё надо? Вызываете меня по пустякам! Вы совершенно здоровы, натирайте ламинарией три раза в день и с осторожностью бывайте на солнце...

Я дёрнулась всем телом и очнулась.

В себя я приходила долго, что называется, с переменной ясностью. За время отключки я получила явно больше, чем это было нужно шлепков по лицу и солёной воды в нос и в уши.

Некоторое время просто лежала и слушала собственное тяжёлое дыхание, смотрела невидящими глазами в потолок пещеры. Постепенно, когда дрожь сошла на нет и зрение восстановилось, дыхание стало спокойным и неспешным.

- Очнулась! Ты очнулась, как же я рад! Ты, выходит, такая же как я!

Смотреть вниз было страшно. Но, пришлось.

Ноги были на месте. Грязные, с налипшей тиной и серым песком, но на месте. Я осторожно пошевелила пальцами, чем вызвала у Клуда восторженный визг.

- Ооо, ну не смотри на меня так! Знаешь как тяжело скрывать что-то ото всех? Мне ведь не с кем было поделиться тем, что я наполовину человек! Моя мать была самкой человека, а отец русалом и они... Они полюбили друг друга, но мать забрали после того как... Ну неважно. В общем, я так счастлив, что это именно ты! Ну, я о том, что ты ведь не расскажешь никому, потому что ты, эм, как бы... Ха-ха.. Немая, в общем!

Клуд остановился буквально на пару мгновений, чтоб хватануть ртом воздуха.

Я, воспользовавшись возможностью, облизнула губы и, от предвкушения зарывшись пальцами в песок, на котором сидела, произнесла как можно чётче:

- Конечно понимаю!

Парень аж крякнул с перепугу. Желаемый мною эффект был достигнут, бедный русал даже моргать перестал.

- Эй, уже можно дышать. - Я потрогала руку парня.

- У тебя... Приятный голос. А почему ты молчала всё это время? Зачем было врать о таком... Я же сочувствовал тебе.

Нууу, началась драма. Сейчас буде как отчаянные любовники выяснять кто врал, а кто не врал...

- Я не могла говорить, будучи русалкой. Это чистая правда.

Клуд нахмурился, недоверчиво смерил меня взглядом.

- Тогда как ты объяснишь своё... Перевоплощение? Никаких следов от жабр, ты выглядишь полностью как человек.

- Потому что я и есть человек.

Клуд задумался на минуту, покусал губу, словно оценивая могу ли я говорить правду или нет, а затем выдал:

- Вот как, оказывается. Ты же понимаешь, что мы с тобой теперь под подозрением? Ладно ты, уйдёшь сейчас вон, на лодку. А мне что делать? С этим всё строго, будут выяснять, когда очнутся. Мой отец стар и слаб - он не выдержит допросов.

- А с чего ты вообще уверен, что они очнутся? - Я чуть не разрыдалась от мыслей, что Тойриэль сейчас всё ещё лежит там, в тронном зале.

- С того, что точно такими ловушками пытались вытащить моего отца из воды люди, забравшие мать. И с того, что этот звук, как я понял, действует только на русалок. Он особенный. Я выдерживаю из-за того, что по природе не чистокровен. Больно, но... Терпимо.