— Твоя подруга, Сидзука Гордэн в паломничество отправится третьего дня, — терпеливо объясняет мне он, закатив глаза вверх. — Там до храма день пути… ну может два, если неспешно идти и в гостинице остановиться. Отправишься с ней… возьми с собой своих служанок, тех кто с оружием обращаться умеет.
— … мое недоумение не знает границ, Господин Сякухати. К сожалению, мои обязанности в Павильоне Весенней Луны не могут быть отложены в сторону. Впрочем, и временем своим я не распоряжаюсь, вам придется спросить об этом у самой Принцессы Соно, так как я всего лишь скромная фрейлина и…
— Хватит. — морщится дудочник. — Хватит спектакли устраивать. Не прикидывайся глупее чем ты есть. Ты мне там нужна. У Сидзуки охраны не будет, Имперские Гвардейцы распущены, половина под стражей, ведется следствие. А Тайра своих воинов с ней не оправят, сама понимаешь почему. Одинокая женщина со своими слугами в дороге… всякое может случится.
— Глупее чем есть? Я довольно глупая женщина, Господин Сякухати. — пожимаю я плечами. — Ни желания, ни возможности отправляться в паломничество через три дня у меня нет. А охрана Госпожи Сидзуки Годзэн — это забота самой Сидзуки Годзэн. Я-то тут при чем?
— Да я знаю, что ты на Императрицу работаешь. — вздыхает Сякухати и наклоняется чуть вперед, паланкин качает на плечах носильщиков. — Но если мы допустим чтобы Сидзуку разбойники прирезали по дороге — как ты думаешь, на кого подумают? А? — он смотрит мне в глаза и удовлетворенно кивает. — Вот то-то же. У Рэнки сейчас не такая сильная позиция чтобы ей подобное с рук сошло. Не забывай, прежде всего она — дочь рода Фудзивара…
— Так отправь с этой Сидзукой своих людей. — пожимаю я плечами. — Только не говори, что их у тебя нет, вон наемников найми или своих Тайра в черные доспехи переодень.
— Она их не примет. — опускает свой веер Сякухати. — И ты понимаешь почему. Не могу я своих людей отправить, она их будет подозревать. Тем более — Тайра. Сидузка нынче любой тени боится. Твоя госпожа славится дурным нравом и хорошей памятью… так что это обоснованные опасения.
Я открываю было рот, чтобы ляпнуть что Императрица вовсе не моя госпожа, но вовремя закрываю его. Ни к чему посторонним знать об особенностях моей присяги, я сотрудничаю с Ичи и только с ней, сюзерен моего сюзерена — вовсе не мой сюзерен. Ичи я знаю как облупленную, готова ей подчиняться и даже приказы исполнять — пока нахожу их разумными. А вот Рэнка… ее я видела только пару раз и впечатление она мне оставила не самое радужное. Даже скорее гнетущее. Понимаю, что, наверное, иначе на ее месте нельзя, но и оправдывать ее не собираюсь. Заморить голодом бедную девочку, которая не виновата, что ее Император заметил и любовницей сделал? Убить на моих глазах двоих дочерей Лорда Токихиро, которые тоже ни в чем не виноваты? Безжалостная и бессердечная женщина… приносить ей клятву верности? Дудки, ищите дурочку…
Однако с какого перепугу мне в телохранительницы любовнице Императора, Госпоже Сидзуке Годзэн наниматься? У нее вон, Император есть, пусть ей охрану приставит… хотя да, Тайра — это же Киемори, а значит Госпожа Кагуя, а Госпожа Кагуя — лучшая подружка Императрицы. На месте Сидзуки я бы не доверяла никому в алых латах.
Я смотрю на этого Сякухати, восхищаясь его наглостью. В любое другое время за подобное я бы потребовала что-то взамен. Например — услуга за услугу, баш на баш и теперь ты мне будешь должен, дудочник. Но он обставил все так, что и отвертеться не получится, придется сопровождать Сидзуку, правда все равно предварительно надо с Ичи посовещаться. Может она найдет способ предотвратить нападение, например перед Сидзукой отряд тяжеловооруженных всадников оправить зачистить все… хотя как разбойников зачистить? Они ж не ходят с табличкой «разбойники», они обычно те же самые крестьяне, которые время от времени «подрабатывают» на большой дороге. Видят войска — обрабатывают землю мотыгами. Видят группку богатеньких без охраны — обрабатывают мотыгами уже их. Понятно, что Сидзука все равно возьмет с собой вооруженных людей, чтобы не ограбили, Сякухати хочет сказать, что по дороге будет засада, с которой несколько слуг не справятся… но они тут явно мои силы переоценивают. Эта дурацкая песня о «Кровавой Полуночи» всем голову забила, они считают, что я дочка Хатимана, а может сам Хатиман и могу голыми руками вооруженный отряд раскидать. Днем. Попав в засаду.
Быстро прикидываю в голове как это может выглядеть — дорога, деревья по бокам дороги, свистят стрелы, убивая или выводя из строя тех, кто выглядит самыми опасными — больших и с оружием на виду. Даже если будут ехать в доспехах, что вряд ли — не спасут. Засада у кромки дороги, расстояние для выстрела — метров пять-десять, с такой дистанции даже дрянной лучник попадет в лицо. После первого залпа — последующие. Люди мечутся по дороге, не понимая откуда стреляют, я бы лучников на возвышение посадила… даже если вооруженные слуги Сидзуки увидят откуда по ним стреляют и побегут туда — не добегут.
Что я могу в этой ситуации сделать? Умереть, поймав стрелу в грудь или спину. Понятно, что при первых же выстрелах я в лес рвану, может и удастся стрелы избежать, но как защитить паланкин с Сидзукой? Да никак. Тут самой бы выжить. Приятно конечно, что даже этот дудочник обо мне такого высокого мнения, что считает будто мое присутствие в кортеже Сидзуки ее спасет сразу же… однако это совсем не так. Репутация Синигами Мибодзин, Смертоносной Вдовы, той что убила сотню Императорской Гвардии, эта самая репутация меня сейчас подводит под молотки. Я не собираюсь объяснять свои фокусы, как именно у меня получилось то, что получилось, не собираюсь раскрывать секреты нападения сзади из темноты, когда даже самый подготовленный мечник становится жертвой, не буду говорить о удобных потолочных балках и о том, что шел дождь и громыхал гром, а потому идущие впереди не слышали, как падает очередное тело в черных доспехах… это были уникальные обстоятельства и все тут. Часть из этого он и сам знает, знает что я била в спину, знает что падала сверху, но кое-что все еще остается моей тайной. Пусть так и будет.
Однако днем, на открытом пространстве, раз увиденная и замеченная лучниками — я становлюсь такой же мишенью, как и все остальные.
Однако я не собираюсь об этом рассказывать, сейчас все что у меня есть — моя зловещая репутация… большая сила — большая ответственность. Значит придется как-то выкручиваться.
— Я… подумаю над вашим предложением. — наконец отвечаю я, перебрав все варианты. Три дня, паломничество, засада. А ведь сегодня я еще должна Принца Рэндзи из дворца вывезти, а завтра вечером — поэтический конкурс Императрицы, «Дым Летних Воспоминаний». Я жутко занятая девушка, да.
— Долго не думай. Сидзука Годзэн должна остаться в живых. — говорит Сякухати, приподнимает занавеску у паланкина и просовывает руку наружу, делая какой-то жест. Паланкин тут же перестает раскачиваться и опускается вниз. Дверь открывается, наружу выходит Сякухати и предлагает мне руку. Я выхожу и оглядываюсь. И как это мы все это время куда-то шли, а оказались снова у ворот в Павильон Весенней Луны? Кругами ходили что ли?
— … благодарю за уделенное мне время. — смиренно кланяется этот артист погорелого театра. — Поистине доброта и щедрость Госпожи Такэда не знает границ…
Кланяюсь в ответ, произношу все полагающиеся случаю формулы вежливости, и что это честь для меня и что не стоит беспокоиться и что дверь в наш павильон всегда открыта (что конечно неправда, вон стражники стоят) и что всегда рады…
По пути назад задумываюсь над раскладом. То, что Сидзука и Судзуна собрались в паломничество по храмам я давно уже знаю. Та самая ночь здорово перекосила расклад сил во дворце, Минамото и Абэ как метлой вымели, да и ряды самих Фудзивара изрядно проредили, разделив их на «Фудзивара что за Тайра» и «Фудзивара что против». Больше никаких нейтральных фракций, или за или против, а тех, кто против тут же изгоняли. Хорошо, что не как на континенте, где политических врагов не просто казнили, а целое шоу из мучительной казни устраивали, да еще вдобавок весь род до седьмого колена под нож пускали.
