Гул толпы за кадром многократно усилился. Мои слова возымели нужный эффект. Люди, только что пережившие попытку орбитального уничтожения, смотрели на меня как на свою единственную надежду.

Да, я намеренно втянул в эту игру принцессу. Она стала моей законной женой, а значит, отныне я имею полное право использовать её титул и имя так, как посчитаю нужным. Даже если Её Высочество будет категорически против. Этот шаг разом избавлял меня ещё от одной глобальной проблемы. Если раньше Империя могла легко избавиться от меня как от обычного мятежника и предателя, то теперь статус уравнял нас настолько, что вынести мне прямой приговор имел право только сам Император.

Остальным командующим и лордам придётся считаться с новым герцогом, хотят они того или нет. Теневые кукловоды этой ситуации сами нечаянно вложили мне в руки идеальный политический щит и абсолютный козырь, и я воспользовался этим.

Я мысленно усмехнулся.

Зал Собраний. Терра-Нова.

Голографическая запись оборвалась, после чего в огромном помещении, выстроенном по типу античного амфитеатра, повисла гробовая тишина. Никто из присутствующих членов Высшего Совета не смел произнести ни слова. На лицах лордов отражался целый спектр эмоций: от полного непонимания до откровенной, искренней злости.

Здесь собрались главы всех правящих Домов, а также их вассальные представители. Чем выше лорд сидел на трибунах, тем более высокий статус занимал. Лишь пять глав Династий располагались на самом верху — представители Великих Домов, чья власть в Империи уступала только Трону. Когда-то Великих Домов было шесть. Шестым был Дом Валиант, чей чудом выживший выродок только что посмел на всю Галактику объявить о своём возвращении.

Напротив трибун располагался монументальный пьедестал с тремя тронами, высеченными из редчайшего и безумно дорогого золотого камня, добываемого в секторе Беруса. Тот, что стоял посередине, превосходил размерами два остальных. Трон Императора. Два малых предназначались для Императрицы и прямого наследника. Сейчас оба пустовали.

Первая жена императора погибла, когда принцессе не исполнилось и двух лет — страшная генетическая болезнь забрала её до того, как лучшие умы Галактики успели синтезировать лекарство. А место, которое некогда занимала сама принцесса, теперь принадлежало другому — юному принцу, рождённому от второй жены. Но мальчик был ещё слишком мал, чтобы участвовать в политических собраниях.

Сидящего на центральном троне было сложно разглядеть: искусственные тени зала надёжно скрывали фигуру Владыки от прямых взглядов его вассалов.

— Немыслимо! — взорвался один из высших лордов, резко вскочив на ноги.

Это был Ариан Вортекс, молодой мужчина двадцати пяти стандартных циклов от роду, недавно вступивший в права главы своей династии. Дом Вортекс считался довольно молодым по меркам Империи, однако сумел пробиться из низших сословий на самый верх, заняв своё место среди Великих. Навигация и манипуляции с пространством — вот на чём сколотил своё могущество этот род.

Совсем недавно Династию постигло несчастье: прошлый герцог Вортекс погиб при взрыве реактора на своей личной яхте. После этого Ариан, как первый наследник, немедленно вступил в права. В кулуарах шептались, что старый герцог прочил в преемники младшего сына, но, увы, так и не успел официально изменить завещание.

— Как этот фронтирский выскочка смеет ставить Трону ультиматумы⁈ И как он посмел так унизить нас, Великие Дома⁈ Ваше Величество, отдайте приказ, и я лично превращу его в пепел! — гневно чеканил Ариан, не скрывая своей ярости.

— Сядь, мальчишка! — строгий окрик сидящего по соседству немолодого мужчины заставил Ариана вздрогнуть, а затем гневно перевести взгляд на старика.

Герцог Антон Виридис спокойно выдержал этот прожигающий взор. Главе Дома было около восьмидесяти стандартных циклов от роду, однако внешне он выглядел не старше шестидесяти. Впрочем, учитывая уровень биоинженерии Империи и колоссальные средства Великих Домов, их аристократия порой спокойно перешагивала рубеж в двести циклов, сохраняя абсолютную ясность ума и твёрдость руки.

Дом Виридис также входил в Высший Совет и являлся одним из старейших Великих Домов. Ещё на заре звёздной экспансии они стали надёжным фундаментом для молодой Империи, и с тех пор не изменилось практически ничего. Ариан зло скрипнул зубами, но всё же подчинился бесспорному авторитету старика и грузно опустился обратно в своё резное кресло.

— Каким бы выродком с Фронтира он ни был, теперь он — полноправный герцог. И твои предложения неуместны, мальчик. Грубой силой этот вопрос уже не решить, — ровным непререкаемым тоном закончил свою мысль герцог Виридис.

— И тем не менее оставлять такую выходку без наказания не стоит, — подключился к беседе черноволосый мужчина лет сорока.

Эдмунд Оберон — герцог и единоличный правитель своего Дома. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным, но многие из собравшихся прекрасно знали, что именно произошло с Маркусом и кто к этому приложил руку. Пусть убитый и имел отвратительную репутацию среди высшей аристократии, он всё же являлся прямым представителем Великого Дома. Густые чёрные волосы Эдмунда были стянуты на затылке в строгий хвост — он единственный из всех присутствующих лордов предпочитал такую причёску.

— Все мы знаем, что ты не против лично вспороть ему брюхо, Эдмунд, — женский голос мгновенно привлёк к себе внимание Совета.

Это была герцогиня Ориана Люмен, единственная женщина-глава среди Великих Домов. Люмены являлись абсолютными монополистами в добыче редких ископаемых, фактически управляя большей частью этого рынка. Поговаривали также, что в их закрытых лабораториях хранятся некоторые утраченные технологии. Впрочем, это были лишь слухи.

Ориана приняла бразды правления Домом после скоропостижной кончины супруга, случившейся всего через стандартный цикл после их свадьбы. Об этом инциденте долго шептались и за глаза называли герцогиню чёрной вдовой. После похорон она больше не выходила замуж. Ориана была эффектной женщиной с безупречной фигурой и чёрными, как вороново крыло, волосами, которые сейчас обрамляла диадема из дорогого металла. Она почти всегда носила элегантные платья, редко отдавая предпочтение практичным комбинезонам.

Её карие глаза остановились на Эдмунде с нескрываемым ехидством.

— Не скрою, есть такое желание. Но, как верно подметил герцог Виридис, насилие в этом случае — уже не решение, — спокойно выдержав её проницательный взгляд, ответил Оберон.

— Какие же вы все кровожадные! Этот новоиспечённый герцог смог отбить удар Второго флота, при этом ещё и выставив их мятежниками и врагами Империи. Вы правда думаете, что сможете убить его без последствий? Поэтому я соглашусь с герцогом Виридисом: здесь стоит действовать уже не насилием, — привлёк к себе внимание герцог Кастеллан.

Виктор Кастеллан, герцог и правитель своего Дома, был мужчиной примерно одного возраста с Эдмундом. Однако выглядел он в разы суровее. Дом Кастеллан отвечал за богатства Фронтира и регулярно участвовал в жестоких столкновениях с пиратами, мародёрами и прочим отребьем окраинных систем, поэтому сам Виктор тоже носил на себе отпечаток этих боёв. На его правой щеке виднелся глубокий шрам, оставленный осколочным взрывом. Впрочем, внешность Кастеллана была такой, что он легко мог бы блистать на столичных голограммах: правильные черты лица, светлые волосы и пронзительно-синие глаза.

— Тогда что вы предлагаете? Принять этого предателя и согласиться с его новым статусом? Или вы забыли, что его Дом уже однажды пошёл против Императора? — зло бросил Ариан.

— Прямое убийство лишь сделает из него мученика, милорд Ариан, — раздался спокойный голос откуда-то с нижних рядов, что само по себе было удивительно.

Подобная дерзость была крайней редкостью, и именно поэтому неожиданное высказывание вассала с нижних ярусов мгновенно привлекло внимание всех собравшихся представителей Совета и даже самого Императора.