— Хорошо, шеф. А девчонка?

Я задумался. Такой груз стоило держать подальше от заварушки. Оставлять капсулу на «Тени» рискованно: в общем замесе корабль могут уничтожить или взять на абордаж.

— Рен, в этом здании есть место, где можно содержать принцессу в подобающих условиях? — я повернулся к Шуйскому.

— Есть, в подвальных ярусах. Они оборудованы для защиты от орбитальных ударов, — сразу ответил он.

— Тогда, Харрг, вези капсулу сюда. Дальше я решу.

— Принято, шеф.

— Марс, отправь с Харргом Ригса и ещё кого-нибудь. Ты и остальные бойцы нужны здесь. Станете командирами наземных сил.

Марс кивнул и начал отдавать команды по внутренней связи. Я подождал пару секунд и добавил:

— Рен, передай той пародии на флот, которая у них есть, приказ: уйти от планеты с гелионом и стянуться к нашей орбите. Второй флот не станет бить по залежам гелиона, а вот показательно сровнять этот мир с землёй они захотят.

— Здесь соглашусь, — Рен нахмурился. — Но бунтовщики могут начать ворчать.

— Плевать. Скажи, что иначе их семьи убьёт орбитальным ударом. Думаю, ты знаешь, как это преподнести.

Рен кивнул, но в его взгляде была какая-то нерешительность. Похоже, новоиспечённый вассал хотел что-то сказать, но не решался. Впрочем, на его месте я бы тоже держал мнение при себе — от этого сейчас зависела его жизнь. Подавшись вперёд и положив руки на радужную поверхность стола, я спросил:

— Рен, хочешь добавить что-то ещё?

— Скорее спросить, — наконец решился он. — Что мы скажем мятежной системе? Сейчас люди уверены, что я — изгнанный лорд, воспротивившийся несправедливому режиму. А вот ты… Ты для них пока фигура незначимая.

Я кивнул. Бывший разведчик мыслил верно. Ситуация складывалась непростая. Сначала я планировал использовать смерть Рена, обличить его во лжи и занять роль лидера бунта. Но раз я решил сохранить Шуйскому жизнь, план требовал корректировки.

Можно было оставить всё как есть. Пусть Рен продолжает играть роль предводителя, отводя от меня подозрения, пока я изображаю наёмника, решившего подзаработать. Но здесь крылся подвох: если кто-то раскроет тайну или хотя бы намекнёт на неё общественности, бунтовщики повернутся против нас. Тогда вся затея пойдёт прахом.

— Харрг, не теряй времени, — я перевёл взгляд на ракси, который не спешил покидать кабинет.

Уловив, что с этой проблемой я справлюсь сам, старпом кивнул и быстро направился к лифту. Попутно он достал из кармана пачку галет — любил он поесть в свободное время. Я снова повернулся к Рену.

— Ты ведь можешь устроить вещание по всей системе? На частотах, которые используют рабочие?

— Могу, — тут же ответил он. — Только что ты задумал?

— Мы объявим им правду.

Бывший разведчик непонимающе уставился на меня. Я лишь усмехнулся:

— Скажем, что ты выполнял мою просьбу и защищал меня от возможной расправы Трона. Именно поэтому ты взял на себя ответственность публичных заявлений. А теперь, когда Империя стягивает сюда флот, скрываться больше нет смысла.

— Хороший ход.

Заявление вызвало фурор. Точнее, простые жители Раграса восприняли его как должное. А вот те, кто знал о моём появлении в качестве наёмника и видел наше общение с Реном, наоборот, насторожились. Но Рен сумел их убедить: мы знали, что в рядах борцов за свободу есть предатели, и просто вычисляли их. Роль главного изменника досталась Берану, так удачно отдавшему душу Пустоте. Мол, именно покойный прораб тайно вёл переговоры с Троном.

Обнародованные счета Берана только подтверждали наши слова. Имперские кредиты поступали ему вплоть до момента, пока Второй флот не вошёл в систему. Сместить ненависть толпы на мертвеца было необходимо. К тому же это сделало мой статус в глазах шахтёров весомее.

Так я вернул себе законное имя, попутно заняв место лидера восстания. Не знаю, мои ли манёвры подтолкнули Трон к действиям, или у имперцев просто лопнуло терпение, но сразу после моего обращения Второй флот перешёл в наступление. На подходах к Раграс-Прайм завязалось космическое сражение. Орбитальный флот мятежников был слишком слаб и не мог стать серьёзной угрозой для регулярных сил Империи.

Я стоял на широком балконе административного высотного здания, откуда открывался вид на панораму города-купола. Ночное небо дышало холодом, и сквозь прозрачный композит защиты были отчётливо видны далёкие беззвучные вспышки. Я бы и сам не отказался оказаться там, в гуще боя, но не с такими силами.

Империи не потребуется много времени, чтобы прорвать заслон бунтовщиков и начать орбитальную бомбардировку. По всем законам Трона они показательно уничтожат крупные города и лишь затем предложат выжившим сдаться.

Именно этого сценария нам нужно избежать. Как только имперские корабли выйдут на ближнюю орбиту, я разыграю карту с принцессой. Тогда им придётся перейти к щадящему варианту — высадить десант и брать населённые пункты во время наземной операции. Так мы выиграем достаточно времени до прибытия наёмных синдикатов.

— Милорд, темпоральная капсула почти вышла из стазиса, — раздался за спиной голос Рена.

Я повернул голову и кивнул. Показывать имперцам заложницу в анабиозе рискованно — не поверят. А вот когда они увидят её живой, игра пойдёт по моим правилам.

— Хорошо, пошли, — я развернулся и направился к лифту.

Вскоре мы действительно оказались в помещении на самом нижнем уровне подземного комплекса. Административное здание было не только самым высоким в городе, но и самым глубоким — его нижние ярусы уходили под грунт планеты на добрые сотни метров. Именно там, на глубине, и располагался бункер для защиты от орбитальных ударов. Для чего Империя строила подобные объекты, оставалось лишь догадываться, но я был уверен, что в других куполах Раграса есть нечто подобное. Скорее всего, Трон опасался вторжения ксеносов из Союза или прихода Пожирателей.

Двери лифта открылись, выпустив нас с Реном и Марсом в широкий коридор. Здесь чувствовался былой имперский лоск: стены были обиты материалом, напоминающим бархат, а у самого потолка тянулись золотые узоры, маскирующие стыковочные швы.

Коридор вывел нас к массивной гермодвери, рядом с которой застыли двое ополченцев. Они пытались копировать выправку имперских гвардейцев, но выучки им явно не хватало. Я бы предпочёл поставить сюда парней из абордажной группы Марса — к ним доверия больше. Но этот ресурс был ограничен — все профессионалы сейчас готовили оборонительные рубежи вокруг ключевых городов.

При виде нашей делегации караульные выпрямились. Оба совсем молодые, лет по двадцать, а то и меньше. Один — широкоплечий блондин с руками в мозолях, которые он, по всей видимости, заработал на тяжёлом оборудовании и в дешёвых скафандрах. Второй — брюнет, пониже напарника и не такой массивный, с более интеллигентным лицом.

— Вольно, бойцы, — хмыкнул Рен, а я лишь усмехнулся.

Бывший оперативник коснулся сенсорной панели на стене, и толстая дверь, вздрогнув, поползла в сторону. Мы дождались, пока проём освободится, после чего Рен первым шагнул внутрь. Я на мгновение задержался, бросил короткий взгляд на караул и повернулся к Марсу:

— Останься здесь, присмотри, чтобы всё было спокойно.

— Хорошо, шеф, — ответил абордажник.

Он сделал шаг назад и сурово посмотрел на парней. Те сразу перестали коситься в мою сторону. Я зашёл в бункер, и тяжёлая плита двери за моей спиной двинулась обратно, отсекая звуки внешнего мира.

Помещение не уступало по размерам верхнему этажу, который принадлежал сначала губернатору, потом Рену, а теперь перешёл ко мне. По уровню обустройства это убежище ничуть не проигрывало кабинету наверху. В отличие от строгого коридора, стены здесь были покрыты стеклянными панелями, способными транслировать любое изображение. С потолка, ровно по центру, свисал огромный светильник, созданный в виде старинной люстры из имперских залов. В центре располагался массивный каменный стол, но его сдвинули к стене, а освободившееся место заняла темпоральная капсула. Вокруг неё полукругом стояли невысокие диваны.