Мои неторопливые манипуляции с электроникой мгновенно вызвали очередную волну глухого напряжения на лицах ополченцев. А вот фальшивый лорд Валиант даже бровью не повёл — он лишь с вежливым профессиональным интересом наблюдал за моими действиями.

Вернув прибор в карман, я снова зафиксировал взгляд на лидере этой разношёрстной компашки.

— Разумеется, ситуация у вас тяжёлая, — я спокойно усмехнулся, небрежно пряча руку в карман плаща. — Но, насколько я понимаю общую диспозицию, именно тот специфический груз, который я так вовремя доставил в систему, как раз и может послужить идеальным ключом к вашей будущей победе. Не так ли, милорд?

— Твоя догадливость делает тебе честь, контрабандист, — самозванец подался чуть вперёд, и в его глазах промелькнул опасный огонёк. — Надеюсь, у тебя хватило благоразумия не вскрывать этот ящик в пути?

— Мне неизвестны ваши мастер-коды, — я равнодушно пожал плечами, мастерски отыгрывая роль неосведомлённого наёмника. — А если бы я попытался вскрыть имперский военный контейнер силовым путём, с помощью факельного резака, то встроенная аварийная автоматика мгновенно выжгла бы всё внутреннее наполнение. И груза, ради которого вы подняли этот бунт, просто не существовало бы. Зачем мне портить столь дорогой товар?

— Что же… В свете последних, весьма нерадостных событий я вынужден принять твоё предложение. Оба предложения, — медленно, процеживая каждое слово, произнёс самозванец.

— Почему этот пришлый выскочка должен ставить нам условия⁈ — вновь не выдержал Беран, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Нам мало угроз со стороны Империи? Какого чёрта вы вообще с ним соглашаетесь?

Я определённо вызвал у этого старого прораба искреннюю ненависть. Но мой главный оппонент в этой подковёрной партии сейчас попросту не имел права на другой ход. Мы оба прекрасно понимали: остановить карательный марш Имперского флота, чей авангард уже висел на окраинах системы, могла только Принцесса, мирно спавшая в законсервированном тайнике. Точнее, не сама девчонка, а гарантия её физической неприкосновенности. И этот фальшивый лорд не мог мне отказать. Да, имей он в запасе хотя бы пару стандартных циклов, он бы обязательно попытался продавить силовое решение проблемы. Но времени, а главное — свободных ресурсов у него уже попросту не оставалось.

— У нас нет выбора, Беран. И если твоя память коротка, я напомню: вы сами слёзно просили меня возглавить этот бунт, — холодно, но с убийственной аристократической властью в голосе отчеканил лже-Валиант. — Так что попрошу впредь не перечить моим решениям.

Беран глухо выругался и исподлобья бросил в мою сторону короткий испепеляющий взгляд, но добавлять ничего больше не стал. Я же, в свою очередь, ответил ему фальшивым, подчёркнуто изящным полупоклоном. Мой откровенный сарказм сработал как надо — лицо старика пошло багровыми пятнами от ярости.

У этого докера была слишком сильная личная заинтересованность в происходящем. Я чертовски сомневался, что им движет исключительно банальное пролетарское желание добиться справедливости для рабочих. У Берана явно имелся свой скрытый шкурный интерес в этом восстании. И не исключено, что этот интерес был кем-то щедро проплачен. Возможно, даже самим сидящим передо мной лже-лордом ради красивой инсценировки? Что ж, это мы выясним чуть позже.

Я выпрямился, вернув лицу маску безразличия, и ровно произнёс:

— Милорд, искренне рад, что мы сумели прийти к консенсусу. Груз я лично доставлю в док через пять часов. К моему глубокому сожалению, я оказался слишком предусмотрительным контрабандистом, так что до заначки ещё придётся добираться.

— Хорошо, Волк. Я буду ждать тебя вместе с посылкой, — снисходительно обронил лже-лорд, вновь принимая вальяжный вид.

Я коротко кивнул и, резко развернувшись на каблуках, зашагал в сторону лифтового холла. Спиной я почти физически чувствовал прожигающий, полный ненависти взор. Беран. Ну что же, именно с этого персонажа мы и начнём нашу новую параллельную игру на шахматной доске Раграса.

Шагнув в раскрывшуюся кабину и задействовав сенсор нижнего яруса, я дождался, пока бронированные створки закроются. Как только кабина сорвалась вниз, я коснулся ушной гарнитуры:

— Марс, на связи. Я спускаюсь. В вестибюле всё тихо?

— Абсолютно, шеф, — незамедлительно отозвался в динамике басовитый голос ракси. — Местные ополченцы смотрят на нас, как на диковинных зверей, изучают, но сидят тихо. Стволы не поднимают.

— Отлично. Сворачиваемся, уходим на челнок, а затем полным ходом на орбиту, к «Тени». Нам нужно забрать нашу спящую красавицу.

Марса и приданного ему в усиление фарианца по имени Ригс я оставил на поверхности Раграса, дав им одно крайне щепетильное и деликатное задание. Именно поэтому к тайнику, где Харрг бдительно сторожил наш загадочный контейнер, я отправился в одиночестве. На борту десантного челнока остались лишь пустые ложементы да тяжёлые экзоскелеты со штурмовым вооружением моих бойцов. Их текущая задача была предельно проста по сути, но сложна в исполнении: тихо, без лишнего шума и пыли перехватить строптивого Берана, изолировать его и вместе с этим ценным «языком» дожидаться моего возвращения.

Я умышленно выторговал у самозванца целых пять часов форы. На то, чтобы долететь до заброшенного комплекса, забрать Харрга с капсулой и вернуться в купол, у меня уйдёт от силы половина этого срока. А как именно потратить выигранное время перед повторной аудиенцией у этого холеного столичного щегла, я уже прекрасно понимал. План в моей голове обретал всё более чёткие контуры.

Тем временем общее напряжение в системе Раграс стремительно приближалось к критической отметке. Передовой имперский авангард и патрульные ордера стягивали свои немногочисленные силы в плотный кулак у второй планеты с гелионом. В то же время разрозненный флот бунтовщиков, состоявший преимущественно из наспех вооружённых тяжёлых рудовозов, переделанных транспортников и лёгких гражданских рейдеров, занял глухую оборону на орбите первой, самой ближней к светилу планеты. Обе гелионовые глыбы фактически делили между собой соседние орбиты, из-за чего вся планетная система сейчас оказалась намертво разрезана на два противоборствующих военных лагеря.

«Тень» скользила сквозь эту пороховую бочку, окутанная плотной пеленой маскировочных полей. Хотя, если рассуждать цинично, особого практического смысла в скрытности уже не было. Имперские дозоры были слишком увлечены манёврами ополчения, чтобы тратить ресурсы радаров на пеленг одиночного корвета, а сами бунтовщики и без всяких сенсоров были прекрасно осведомлены о моём присутствии.

Я сидел в капитанском кресле, ленивыми движениями пальцев корректируя курс корвета через ручную физическую консоль. Как и прежде, я не спешил без крайней на то необходимости переходить на прямое управление и погружаться в нейроинтерфейс корабля. Физический контакт с приборами оставлял разум чистым, да и думалось в таком режиме значительно легче.

Итак, что мы имеем на текущий момент в этой импровизированной галактической диспозиции?

С одной стороны шахматной доски — разъярённые бунтовщики-рабочие Фронтира, слепо ведомые загадочным кукловодом, который зачем-то нагло прикрывается именем моего уничтоженного рода. Я был готов поставить свою жизнь на то, что ни в одной, даже самой дальней или опальной ветви Валиантов человека с такой внешностью и повадками никогда не существовало. Да и трёхмерная проекция моего генеалогического древа, тускло мерцающая сейчас перед моим лицом в полумраке рубки, наглядно это подтверждала. Никого из настоящих Валиантов в живых не осталось. Кроме меня.

С другой стороны — имперские регулярные войска, застывшие в томительном ожидании прибытия неостановимой карательной эскадры Второго ударного флота.

Что же мне доступно на данный момент? Обогащённый гелион почти на миллиард кредитов бунтовщики, скрипя зубами, всё же отгрузили авансом на «Тень» несколькими тяжёлыми челноками. Теперь это топливо надёжно покоилось в недрах защищённого трюма моего корвета. Спящая Принцесса, которую мне вот-вот предстояло забрать с заброшенной станции. Парочка первоклассных штурмовиков, гениальный мышонок-бортинженер и верный первый помощник Харрг. Если отбросить ненужные сантименты, из всего этого длинного списка по-настоящему значимыми фигурами для большой игры оставались лишь два пункта: Принцесса и гелион.