— Есть сигнал, — будничным тоном произнес один из помощников капитана, аккуратно двигая пальцами по сенсорной панели. — Стандартная частота.
— В смысле, сигнал?
— Принимается пакет данных. Идет расшифровка.
— Да говори уже, что там!
Дошедшее до нас послание оказалось текстовым — сразу после расшифровки бортовой интеллект высветил его на центральном экране и мы дружно погрузились в чтение. Я поймал себя на мысли, что опять жду какого-то непонятного чуда, но все оказалось гораздо прозаичнее — опередивший нас автоматический модуль успешно приземлился на планете, развернул там базу, провел кое-какие исследования и организовал добычу стандартных ресурсов. Не больше и не меньше.
— Атмосфера является ограниченно пригодной для дыхания, — задумчиво пробормотал стоявший рядом со мной Хансен. — Кислорода мало, сернистых газов много.
— Там можно дышать, — вслед за ним повторил Джонсон. — Это же сказка.
— Плотность атмосферы достаточная. Планета синхронизирована, однако магнитное поле присутствует.
— Надо же, мы не сдохнем от радиации.
— Заткнись, Крамар.
— Параметры идеальные, — медленно произнес Алонсо. — Выходит, не зря мы летели именно сюда.
— Идеальные? Это же куча дерьма, темная и вонючая.
— Там есть атмосфера, кислород, нормальная гравитация, магнитное поле и комфортная температура. Что еще тебе нужно? Стриптиз-клуб с девочками?
— Пошел на хрен, Шнайдер.
— Там очень темно, — пропустил мимо ушей нашу перепалку капитан. — Темно, зато тепло. Биологическая угроза отсутствует, вода в жидкой форме есть. Будем садиться.
— Сейчас?
— А что, у вас есть какие-то дела на орбите?
— Ну…
— Не слушай их, Карлос. Пора заканчивать это дерьмо.
Наш корабль был чересчур громоздким для того, чтобы спокойно осуществить посадку на атмосферной планете, однако базовая конструкция учитывала данный нюанс и предполагала разделение на отдельные модули. Самой главной ценностью, разумеется, являлся жилой отсек — его предполагалось сажать с повышенной осторожностью. А для экипажа так и вовсе была подготовлена отдельная капсула, способная к ограниченным маневрам.
— Мы постараемся высадиться рядом с базой, однако точного позиционирования я вам обещать не могу. Наденьте скафандры и будьте готовы к пешей прогулке.
— Начинай уже, хватит болтать.
— Спокойно, мистер Хансен. Через несколько часов будете ходить по земле.
— Если бы по Земле…
Следующие три часа наш корабль осторожно сбрасывал с себя лишние модули, рассчитывал траектории приземления и сводил все полученные данные в единую систему — чтобы опустить каждую из обособленных частей в заданный район планеты, но не угробить при этом стоявшую там базу, требовалось приложить некоторые усилия. Хорошо еще, что бортовой компьютер создавался в том числе и с расчетом на эту задачу.
— Начинаем спуск. Будет потряхивать.
Капсула отделилась от главного корпуса, успешно вошла в плотные слои атмосферы, нас пару раз швырнуло из стороны в сторону, а затем обещанная тряска стала постоянной — обеспечивавшие торможение и корректировку двигатели спокойно делали свое дело, не особенно заботясь о нашем комфорте.
— Меня… сейчас… стошнит…
— Терпи…
Я и сам ощутил подкативший к горлу ком, но в какой-то момент тряска завершилась сильным толчком и капсула начала спокойно покачиваться из стороны в сторону. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление.
— Парашюты сработали штатно, — доложил сидевший где-то надо мной капитан. — Расслабьтесь, конкистадоры, все уже позади.
— Меня сейчас стошнит.
— Терпи, осталось совсем чуть-чуть.
— Давай быстрее!
— Как он тебе быстрее сделает, придурок старый?
— До приземления десять… девять… восемь… семь… шесть…
Наше керамическое яйцо с хрустом впечаталось во что-то очень твердое, я ощутил резкую боль во всем теле, но противоперегрузочное кресло справилось со своей работой, поглотив энергию удара.
— Дверь открой, — тут же раздался задыхающийся голос Хансена. — Открой дверь, иначе я сдохну!
— Температура обшивки больше тысячи градусов, — ответил Алонсо. — Она вас изжарит.
— Насрать! Я сейчас блевану!
— Карлос, у нас же скафандры. Выпусти его.
— Как скажете, Курт.
Сразу три бортовых панели с протяжным скрежетом упали наружу, открывая нам вид на бескрайнюю темную равнину. Хансен тут же отстегнул страховочные ремни, неуклюже вывалился из капсулы, после чего разразился потоком черных ругательств и начал сдирать с головы шлем. Как только процесс был завершен, его тут же стошнило.
— Высадка мечты, — прокомментировал ситуацию Линнер. — Получается, этот старый мудак первым ступил на землю чужой звездной системы?
— Иди… на хрен…
— Мы вычеркнем его изо всех сводок, — пообещал я, возясь с карабинами. — Не заслужил.
— Подождите, — неожиданно воскликнул Наиль Джонсон. — Подождите!
— Чего еще?
— Мы должны дать название планете. И нашему будущему городу.
— Может, не сейчас?
— Именно сейчас, в момент открытия.
— У планеты официальное название есть, Барнард-один. Вряд ли мы имеем право его менять.
— Это шаблонный индекс, — отмахнулся экономист. — Нужно придумать что-нибудь звучное.
— Надежда?
— Какая, к хренам, Надежда? Мы здесь просто сдохнем.
— Пусть будет Утопия.
— Иди ты со своими названиями в задницу. Нормальное что-то придумать можешь?
— Остин, — неожиданно предложил отдышавшийся Хансен. — В честь города.
— Решил подлизаться к Кайзеру? А какой смысл, если он давно в могиле?
— Нью-Вашингтон!
— Да пошел к черту этот Вашингтон, — возмутился я. — Давайте тогда уж Нью-Берлином ее назовем.
— Засунь свой Берлин себе в задницу!
— Вы все идиоты, — важно сообщил Линнер. — Название должно быть символическим и тесно связанным с историей. Мне нравится Новый Вавилон.
— Символ грядущего падения и разрухи? Отличная идея.
— Сам дурак.
— Эдем отлично подойдет.
— Хрень это, а не Эдем.
— Тихо всем! У нас есть штатный капитан, который до сих пор является руководителем миссии. Пусть он и решает.
— Шнайдер прав, — внезапно решил поддержать меня Крамар. — У капитана мозги точно лучше ваших работают.
— Хорошая идея.
— А это обязательно? — поинтересовался Алонсо. — Я о названиях.
— Да какая тебе разница? Хотел войти в историю, вот и входи.
— Мне нравится стандартный космический индекс, Барнард-один.
— Шнайдер, ты идиот.
— Заткнись. А город как назовем?
— Мне бы хотелось увековечить имя президента, при котором наш полет стал осуществимым, — после небольшой паузы ответил капитан. — Пусть будет Янковский.
— Вот и отлично. Теперь-то мы можем выйти?
— Можем, — разрешил Наиль. — Давайте уже.
Первое знакомство с чужим миром получилось не совсем таким, как мне представлялось — совсем рядом полыхали жаром части обшивки, в нескольких шагах от капсулы отплевывался и хрипло дышал Хансен, за спиной нудно переругивались коллеги, а непривычная гравитация стремительно высасывала из меня последние силы, заставляя с ностальгией вспоминать космический перелет. Ощутить какой-то восторг было чертовски сложно.
— Там солнце. Красное.
— Это не Солнце, а Барнард.
— Солнце — в смысле звезда, старый кретин.
Я покрутил головой и увидел обнаруженную спутниками звезду — массивный багровый шар висел достаточно высоко над горизонтом, то и дело скрываясь за пролетающими по небу облаками. Какого-то особенного тепла от него не шло, но копошившийся рядом Хансен чувствовал себя более-менее сносно и замерзать не собирался.
— Воняет здесь, как на свалке.
— Шлем надень, экспериментатор. Где вообще база?
— Вон там, — показал оглядывавшийся по сторонам капитан. — Я уже отправил запрос, скоро к нам приедет вездеход.
— Отлично.
Длинная приземистая машина выползла из сумрака минут через пять, бесшумно приблизилась к нашему отряду, а затем остановилась, гостеприимно распахнув двери. Вокруг тут же началась деловитая суета — капитан полез внутрь кабины, его ассистенты вспомнили о прилетевшем вместе с нами андроиде и ушли его будить, а мы занялись перемещением цеплявшегося за свое инвалидное кресло Линнера в грузовой отсек. Пассажирских мест конструкция вездехода не предусматривала, ютиться в тесном трюме никто из нас не хотел, так что в конце концов следить за Карлом остался именно вытащенный из капсулы робот — все остальные расположились на корпусе грузовика, стараясь не упасть оттуда под колеса. Сразу после этого аппарат плавно сдвинулся с места, развернулся и покатился в сторону базы.
