Сразу после этого наступил звездный час Эрика Янковского — наш кандидат в президенты, используя очень яркие, но при этом максимально обтекаемые и юридически грамотные формулировки, обвинил прямых конкурентов в грязной игре, терроризме, угрозе благополучию нации, а также попытке лишить обычных людей доступа к его вакцине. Его речь настолько соответствовала моим ожиданиям, что я слушал ее, затаив дыхание — прямо сейчас, на глазах у всего мира, творилась настоящая история. История, в основе которой лежали мысли никому не известного немецкого ученого.

— Мы потеряли четыреста тридцать пять сотрудников, — перешел к завершающей части своего выступления Янковский. — Это чудовищная и абсолютно невосполнимая для общества потеря, однако тот, кто пытался таким образом нас уничтожить, жестоко просчитался. Производственные мощности уже давно перенесены в Иллинойс, работа над вакциной идет в прежнем темпе, так что после назначения меня президентом вы все обязательно ее получите. Остается лишь один вопрос — за кого вы пойдете голосовать. За человека, который рискнул всем, чтобы вылечить ваших родителей, или за тех, кто устроил чудовищную катастрофу, стараясь ему помешать. Это только ваш выбор!

— Старая хитрая сволочь, — покачал головой Ник, дослушав обращение до конца. — Как он все это дерьмо превратил в пирог?

— Просто у него пирог из дерьма, — фыркнула Хлоя. — Что думаете, босс?

— Черт его знает. Будем смотреть.

В течение всей следующей недели цивилизованную часть планеты откровенно лихорадило — ядерный терроризм давно и прочно возглавлял список глобальных мировых угроз, поэтому каждый мало-мальски значимый дипломат искренне старался что-нибудь осудить, кого-то поддержать, а заодно и отметить свою абсолютную непричастность к произошедшему. Все это раздуло новостные сводки до предела, но в конце концов ажиотаж сам собой пошел на убыль — исполнители операции бесследно исчезли, расследование забуксовало, последствия аварии оказались не такими уж и страшными, война с Китаем не началась, так что обыватели мало-помалу вернулись к своим делам. Само собой, что Янковский опять воспользовался удачным моментом, еще раз вышел на сцену и объявил о новом судьбоносном решении — если раньше он действительно собирался принять специальный закон ради включения своей вакцины в базовое медицинское обслуживание, то теперь был готов раздавать ее бесплатно. Такой поворот событий впечатлил даже скептически настроенную Хлою.

— Босс, он что, реально будет колоть ее всем желающим? Просто так?

— Похоже, да.

— И она будет работать?

— Мне-то откуда знать. Скорее всего, да.

— Чертовщина.

У меня сложилось впечатление, что именно после этого выступления основные конкуренты Эрика Янковского мысленно выбросили белый флаг и смирились с тем, что главный пост страны займет абсолютно посторонний человек. Массовой капитуляции не случилось, Республиканская партия инициировала расследование в отношении Вильгельма Кайзера, демократы попытались обвинить во взрыве самого Янковского, угодившая под раздачу страховая компания выплатила почти триста миллиардов долларов, обанкротилась и тут же подала в суд, но эта суета не принесла никакого реального эффекта. Более того, по всем каналам страны начали мелькать самые разные деятели шоу-бизнеса, наперебой расхваливавшие чудодейственную вакцину и хваставшиеся своим здоровьем, а рейтинг нашего кандидата уверенно одолел пятидесятипроцентный рубеж.

Лето пролетело как один день, осенью заработанный Эриком отрыв вновь начал сокращаться, но это уже ничего не решало — на прошедших в ноябре выборах он разгромно победил оппонентов, забрав больше трехсот голосов выборщиков и впервые в истории страны сломав двухпартийную монополию на место в Овальном кабинете. Для моих охранников это стало феерическим завершением увлекательной и непредсказуемой истории, однако я знал, что все самое интересное только начинается.

Выборщики проголосовали согласно желанию избирателей, инаугурация прошла штатно, какое-то время новый президент занимался кадровыми перестановками и выслушивал поздравления, а ближе к весне наконец-то стартовала обещанная раздача вакцины. Огромные белые грузовики под охраной полиции разъезжались по столицам штатов, на базе городских больниц формировались прививочные точки, возле них начинали выстраиваться самые первые очереди, рядом тут же появлялись журналисты…

— Мистер Шнайдер, у меня есть к вам вопрос, — серьезно заявила Хлоя во время просмотра одного из репортажей. — Очень важный.

— Слушаю.

— Мистер Шнайдер, вы были знакомы с мастером Кайзером, вы очень много всего знаете. Скажите, стоит ли нам с Ником ехать в город и делать эту прививку?

— А ты чем-то больна?

— Нет.

— Я тоже нет, — откликнулся прохлаждавшийся на террасе Ник. — Просто люди-то идут.

— Пусть идут, кто же им запретит.

— Понял, сэр!

— У меня есть бабушка, — произнесла Хлоя, бросив раздраженный взгляд в сторону коллеги. — Ей диагностировали болезнь Альцгеймера. Мама спрашивала, есть ли надежда.

Этот вопрос неожиданно поставил меня в тупик — я все еще понятия не имел о реальных свойствах разработанного лекарства и подозревал, что с какой-то долей вероятности в красивых ампулах мог содержаться обычный физиологический раствор. Однако существовал и прямо противоположный вариант.

— Знаешь, Хлоя, у меня нет никакого права что-либо тебе обещать. Не я делал этот препарат, не я комбинировал его свойства, не я развозил готовую вакцину по больницам.

— Все равно, мистер Шнайдер.

— Если ты так ставишь вопрос, то я бы на месте твоей бабушки обязательно попробовал. Хуже совершенно точно не будет.

— Вы уверены?

— Нет, я ни в чем не уверен. Но я бы попробовал.

Сомнения моей охранницы в очередной раз стали точной калькой общественных настроений — люди побаивались незнакомого лекарства, строили конспирологические теории, советовались с докторами, организовывали массовые акции протеста и творили прочую дичь. В первый же месяц работы пунктов вакцинации полицейские зарегистрировали три поджога, восемнадцать разбойных нападений и около двух сотен хулиганских действий в отношении сотрудников медицинских учреждений, а вершиной этих беспорядков стала взорванная посреди больницы граната. К счастью, была здесь и другая сторона медали — те смельчаки, которые получили вакцину в числе первых, начали замечать у себя в организме позитивные изменения. Чего-то действительно выдающегося никто из них не продемонстрировал, однако ведущие сетевые эксперты, популярные блогеры и независимые врачи быстро пришли к своеобразному консенсусу, сделав вывод, что препарат не только улучшает работу иммунитета, но и способствует поддержанию идеального баланса гормонов. А поскольку именно это Янковский и обещал, то ему наконец-то стали верить.

— Бабушке сделали укол, — в середине апреля призналась Хлоя. — Врачи были против, но мама решила, что это наш последний шанс.

— Скорее всего, это решение было единственно правильным.

— Босс, вы не философ, а какой-то юрист. Сказали бы, что она поправится.

— Надеюсь, поправится.

Я так сильно ждал начала следующего этапа, что в итоге его пропустил. Янковский целенаправленно перестраивал под себя администрацию, внешняя политика страны отошла на второй план в угоду внутренней, на трибунах Конгресса развернулись жаркие дебаты относительно дальнейшего использования автономных роботизированных систем, Кайзер успешно похоронил историю со взорванным реактором и опять сконцентрировался на воскрешении лунной базы, китайцы прислали расширенную делегацию ради подписания каких-то важных соглашений, обычные люди продолжали стоять в очередях за вакциной, жизнь шла своим чередом, так что появление и распространение очередного вируса гриппа мало кого заинтересовало. Журналисты смаковали начавшийся в Вашингтоне международный саммит, фармакологические компании подсчитывали убытки и готовились к следующим выборам, сеть пестрела разномастными сообщениями о действии вакцины… а затем в Европе начали умирать люди. Очень известные и очень уважаемые люди.