— Мой хомяк говорит, что может освободить Ратмира. Жаль, что помочь ты не сможешь. — Начала манипулировать я и давить на жалость..

— Может, и смогу помочь, но надо оказаться на обряде. Как только начнется жертвоприношение, тогда и попробую вытащить вас двоих или только тебя, как получиться. Все жители на обряде едят агарик. — Про него я слышала от Агриппины, с его помощью можно попасть ненадолго в Навь, но чтобы так массово. Это было довольно интересно, как они это проворачивали.

— Отец его заговаривает по-особому, чтобы быть ближе к миру духов. Отец дал мне настой, чтобы ты выпила. Уйдешь через лес, и вот возьми — Свят, сунул мне в руки безделушку, это была маленькая свистулька в виде птицы. Я спрятала ее за пазуху. А он продолжил говорить:

— Беги к лесу и крикни: «Леший, я верну тебе птичку, что ты потерял, спрячь меня от беды». Он поймет и спрячет, всех вошедших за тобой запутает, поведет другой дорогой. Я маленький, как-то у него выиграл, теперь ему ни одна птица песни не поет. Он не слышит их, а я слег тогда и больше в лес не смог ходить. А пока не нужно ждать, пока за нами придут. Все жители деревни должны присутствовать, иначе обряд не смогут провести.

Я задумалась, но если парень меня обманывает и Ратмиру каюк, а меня в невестки, и буду жить потом всю оставшуюся жизнь на сектантов. Мне такое будущее не улыбалось. Как наша старшая сестра перед внеплановой проверкой главврача. Оценив ситуацию и обдумав все снова, я пришла к выводу, что придется подождать, как и предлагал зеленоглазый перевертыш. Вел пошел освобождать моего «мужа». Уже темнело, скоро нас потащат на кострище. Я мысленно молилась всем, кого знала, и ждала вместе с парнем, тот задремал в кресле после того, как принял новую порцию настойки, так и должно было быть.

Послышался скрип двери, староста зашёл, а я притворилась спящей. Если что, пусть несут меня, если только не будут трясти и бить меня по щекам, чтобы я проснулась.

— Странно, должна была уже проснуться, переборщил что ли со снотворным? Просыпайся, сын, нам пора, и бери свою невесту. Все должны присутствовать на обряде.

— Хорошо, отец, — ответил парень и взял меня на руки, как будто я ничего не весила, а во мне было добрых шестьдесят пять килограммов чистого веса.

Хотя, может, и нечистого, жирок на животе есть. Я приоткрыла глаза, плана у нас особо не было.

Святослав только тихо произнес:

— Здорово ты придумала, притворяйся спящей, а когда подам сигнал, то встанешь и побежишь к лесу. А я попробую помочь твоему мужу, он тебя догонит, если все хорошо пройдет.

Ожидаемый костер был, люди собрались вокруг него, водили хороводы и пели. Если смотреть со стороны, выглядело, что жители деревни что-то празднуют, но я заметила, что взгляд у них какой-то затуманенный, глаза стеклянные. Все присутствующие были облачены в белые одежды с красной ритуальной вышивкой. Толпа резко замерла, староста, как будто стал даже шире в плечах и выше ростом, он бодренько шел так, что казалось, это идет не старик, а какой-нибудь молодой мужичок.

Даже с моего места было видно, как он раздался в плечах, морщины разгладились, он скинул лет двадцать точно. Уже он не был стариком, а мужчиной в самом расцвете лет. Ну, ничего себе, молодильных груш у себя в саду, что ли съел? Может, оно так и было, кто этих колдунов поймет. Я все поглядывала в сторону, где без сознания висел на столбе прикованный цепями Ратимир. Святослав склонился над моим ухом, я почувствовала, как он втянул носом воздух, уткнувшись в мои волосы, и сказал:

— Ты так приятно пахнешь, была бы ты моей, я бы тебя на руках носил. — Я как-то засмущалась от этих слов. Конечно, кому будет неприятно, что молодой парень так говорит, тем более, тетке за тридцать. Все они соловьи, такие песни поют. Муж мой тоже так говорил. А в итоге променял меня. Я хотела что-то ответить, но Святослав остановил меня:

— Послушай, сейчас ты притворишься, что очнулась и ослабла, делай вид, что не можешь стоять без моей поддержки. А когда скажу «беги», ты побежишь, не оглядываясь. И больше рядом с этим лесом и деревней не появляйся.

— Хорошо, — шепотом ответила я, ещё не зная, что ждёт мужчину, за которого я держалась, как за спасательный круг. Волх начал толкать речь перед ничего не понимающей толпой, как будто они все понимали, может, и действительно понимали, кто их знает.

— Мы собрались, чтобы принести богам кровь, а они за это дадут нам защиту. Так случится воля богов. Вославим их, пусть жертва послужит нам во благо. — Он подошёл к Ратмиру и замахнулся для удара. Но тот резко очнулся, звякнул цепями, и оков нет, на плече у него сидел довольный хомяк Вел. Вот это поворот, дед Никифор был к этому не готов. А то от чего такая рожа увиденная стала?

— Это хорошо, будет с тобой интересней, чем с полу дохлым трупом. — Старик скинул шкуру медведя, под ней было не тело старца, а мужчины средних лет, стальные мышцы перекатывались на спине, огромные руки, которыми можно было железо гнуть. Я изначально заметила, что у старика большие ладони, которые превращались в огромные кулаки, напоминающие кувалды,так прибраться та, и болезнь отпустила сразу же. Моему спутнику точно не поздоровится, если он пропустит хоть один удар.

— Я сейчас выйду вперёд и начну говорить, а ты встань за моей спиной, досчитай до десяти и беги. — Я сделала всё, что мне сказали.

— Я буду бороться за этого человека и стану нашей жертвой добровольно. — Это я расслышала, когда спряталась за спину моего защитника, после побежала, как в жизни не бежала. И остановилась только у края леса и поляны. Хотя Свят говорил, чтобы я не останавливалась. Услышала рев двух медведей. Свят пожертвовал жизнью ради нас. Ведь он может и не обратиться снова в человека.

Я зашла в глубь леса и позвала лешего. Позади послышался треск, а сердце сделало кульбит и рухнуло куда-то в пятки. Я повернулась, чтобы посмотреть кто же там, но меня крепко схватили. Трёхэтажный мат вырвался из моих уст, человек зажал мой рот.

— Тихо, не ори, это я и твой хомяк, — сказал Ратмир. Я выдохнула и обняла мужчину. Нашу идиллию прервал звук, как будто кто-то подавился и не мог прочистить дыхательные пути.

— Звала меня? Гони, давай, мне мою вещь! — возмутился маленький старичок с мхом на голове.

Со стороны, где было сборище слышались крики, люди шли за нами.

— Отдам, когда спрячешь, а их собьешь со следа.

Леший прищурился и засмеялся, звук его смеха был похож на скрип старого дерева.

— Деловая, смотрю. Значит, так тому и быть. Идите за мной и не сворачивайте с пути, а окажемся у черта на куличках.

Мы пошли по дороге, которую указывал Леший, и вышли на небольшую опушку, где стояла землянка.

Он пригласил зайти в нее, удивительно, там было чисто. В печи ещё тлели дрова. В чаще леса было холодно, пока я шла, успела замёрзнуть.

Лесной хозяин достал кружки и разлил нам теплого взовару.

— Пейте, на ягодах и травах. Ну, и как вы тут оказались? И откуда моя вещь у тебя? Это же тот мальчишка нашел и забрал, и мне так и не отдал. А в лесу больше не появлялся.— я слышала другую версию, но да ладно, спорить с Лешим я не стала.

— Он серьезно заболел. Боюсь, он в лес придет только зверем.

— Ну и глупости! Кикимора наша может сделать так, чтобы у него не было проблем с оборотом. Но надо идти к ней завтра. И еще узнать, что стало с ним, прежде чем идти, может, уже и не надо ему. Ритуал — это серьезно, даже Никифор против него ничего не может сказать. Если малец кинул ему вызов, значит, должен драться до конца.

— И как нам теперь узнать, что с ним стало? Снова идти к ним? — спросила я.

Хомяк, подал голос:

— Я могу сходить проверить с Лешим, если что, он будет на подстраховке.

— Я тебе покажу на подстраховке! — погрозил ему Леший.

— Что ты раскрипелся своими деревяшками? Ты слишком заметный, а я маленький.

— Я вообще могу быть невидимым. Но правда в пределах леса. Ты прав, маленький крысеныш.

— Если я крысеныш, значит, ты старый пень! Я вообще-то благородный грызун, подвид хомяк! — сказал пушистый комок шерсти, встав в боевую стойку.