— Наблюдатель тоже видел бы, — ответила Александра.

— И сарай видел бы.

— Да.

— Значит, он выбирал не нашу позицию. Он выбрал свою так, чтобы видеть все наши хорошие места.

Савельев повернулся к девушке.

— Именно.

Надя нахмурилась.

— Тогда следующий раз он тоже будет искать не одно место, а несколько.

— Если это тот же человек или работа по одной системе, — сказал Громов.

— Значит, нам нельзя всё время выбирать лучшие.

Александра посмотрела на неё.

Мысль была преждевременной, но правильной. Надя увидела следующий шаг раньше, чем кто-то успел поставить задачу.

— Пока не спеши перестраивать всю работу по одному случаю, — сказала Александра. — Сначала выясним, случай это вообще или система.

— А если система?

— Тогда придётся научиться быть хуже.

Надя усмехнулась.

— У тебя получится.

— Очень смешно.

Громов закрыл папку.

— На сегодня всё. Крылова, сдайте запись времени писарю. Колесов — к командиру взвода. Ветрова останьтесь.

Надя поднялась, но перед дверью бросила на Александру быстрый взгляд. Та едва заметно кивнула: ничего страшного. Девушка ушла вместе с Колесовым и писарем.

Савельев остался.

— Это тоже часть допроса? — спросила Александра.

— Нет, — ответил он. — Хотя привычка спрашивать у вас никуда не делась.

Громов поднялся со стула. Первые два шага дались ему нормально, третий выдал боль: правая сторона корпуса чуть напряглась, и капитан перенёс вес на здоровую ногу.

Александра заметила.

— Сядьте.

— Уже сидел.

— Недостаточно.

— Ветрова, вы теперь снайпер разведки, а не медицинская комиссия.

— Именно поэтому хочу, чтобы человек, который ставит задачи, дожил до следующей.

Савельев посмотрел на них обоих.

— Я могу выйти.

— Не требуется, — одновременно ответили Александра и Громов.

Оперуполномоченный едва заметно поднял бровь.

— Тогда продолжайте.

Громов всё-таки опёрся бедром о край стола.

— Сегодняшняя задача выполнена. Дорогу открыли, стрелок оказался ложным, наблюдателя упустили. Последнее плохо, но не катастрофа.

— Он вернётся?

— Может быть.

— Я не о том человеке. О том, кто поставил задачу.

Савельев сложил руки.

— Мы пока не знаем, что её ставил кто-то отдельный.

— Келлер перед смертью уже собирал сведения обо мне.

— Да.

— Немцы после этого перехватили «Лисицу».

— Возможно.

— Сегодня оставили наблюдателя, который не стрелял, а засекал реакцию пары.

— Да.

Александра посмотрела на схему.

— Слишком много отдельных совпадений.

Савельев не стал спорить.

— Поэтому проверим.

— Как?

— Не вашим способом.

— Это каким?

— Не пойдём ночью ловить неизвестного немца по одному листу бумаги.

Громов усмехнулся.

— Он вас изучил.

Александра посмотрела на капитана.

— Очень удобно объединяться против меня.

— Вы теперь официально свободны. Приходится искать другие развлечения.

Она хотела ответить, но Савельев вытащил из папки ещё один небольшой лист.

— Есть кое-что, чего вы не видели.

Это была копия немецкой записи, полученной, вероятно, из документов Келлера. Пожилой писарь уже сделал перевод карандашом на полях. Текст был коротким: рыжая женщина, возраст около двадцати пяти, хорошая стрелковая подготовка не соответствует предыдущим сведениям, после первого контакта демонстрирует осторожность к очевидным целям, работает с молодой женщиной-наблюдателем.

Никакой «Лисицы». Никакого Громова. Никакого знания о лесопилке после последнего донесения.

— Келлер успел передать это до смерти, — сказал Савельев. — Дальше его сообщения нет.

— Значит, кто-то получил запись и продолжил работу.

— Возможно.

— Вы снова это слово.

— Оно по-прежнему полезно.

Александра прочла перевод ещё раз.

— «Молодая женщина-наблюдатель». Надю он заметил.

— Но пока не считал отдельной угрозой, — сказал Громов.

— Почему?

— Потому что на тот момент она действительно только училась.

Александра вернула лист.

— Сегодня уже не только.

Савельев кивнул.

— Именно поэтому интересно, что будет дальше.

Он собрал бумаги и направился к двери. Перед выходом остановился.

— И ещё, Ветрова. Не превращайте это в личную охоту. Если немецкий офицер или группа действительно изучает вас, лучший подарок — заставить вас думать только о них.

— Громов уже сказал.

— Значит, впервые мы экономим время.

Савельев ушёл.

В комнате остались только Александра и Громов.

Несколько секунд никто не говорил. За стеной звонил телефон, в коридоре кто-то спорил о машине, которая застряла у моста, а далеко снаружи глухо ударила артиллерия. Фронт двигался. Люди таскали карты, патроны и провода, а где-то на запад уходил немец, который несколько часов сидел в снегу и записывал, сколько времени неизвестная ему рыжая женщина не нажимает на спуск.

— Вам нравится, — сказал Громов.

Александра посмотрела на него.

— Что?

— То, что кто-то решил изучать вашу работу.

— Не нравится.

— Врёте хуже Крыловой.

Она помолчала.

— Немного интересно.

— Именно этого я и боялся.

— Я не собираюсь бегать за ним одна.

— Уже прогресс.

— Вы можете хоть раз не напоминать о Белове?

Громов перестал улыбаться.

— Могу. Но вы сами помните.

— Да.

— Тогда не буду.

Александра подошла к окну. Снаружи снег начал идти плотнее. Двор постепенно белел, следы сапог исчезали, будто день стирал всё, что люди успели на нём написать.

— В первой книге… — она поймала себя на странной мысли и оборвала фразу. Здесь не существовало книг. Здесь существовали дни. — Раньше немецкий наблюдатель хотел передать координаты и убить людей. Келлер строил приманки, но его задача была понятна. Этот сегодня мог выстрелить по нам и не стал.

— Потому что приказ был другой.

— Именно.

Громов подошёл ближе.

— Что вы хотите услышать?

— Что это не случайность.

— Не скажу.

— Савельев на вас тоже плохо влияет.

— Он просто иногда прав.

— Это хуже.

Капитан встал рядом у окна.

— Завтра будет другая задача. Не обязательно связанная с этим человеком. Работаете как обычно.

— А если снова найдём наблюдателя?

— Тогда постараетесь его взять.

— Живым?

— Желательно.

— Чтобы Савельев получил нового собеседника.

— И чтобы вы перестали придумывать ему способности, которых он, возможно, не имеет.

Александра повернулась.

— Я не придумываю.

— Вы уже построили в голове человека, который читал записи Келлера, знает позывной пары, понимает ваш выбор позиции и специально считает время. Возможно, всё так. А возможно, сегодня один опытный немецкий наблюдатель просто выполнил грамотную задачу.

— Значит, проверим.

— Именно.

Громов задержал взгляд на её лице. Между ними осталось слишком мало расстояния, чтобы разговор всё ещё считался только служебным. Александра почувствовала запах табака, которого капитан сам почти не курил, но которым пропиталась вся штабная одежда, и слабый запах йода от повязки под гимнастёркой.

— Нога болит, — сказала она.

— Сейчас вы специально меняете тему.

— Да.

— Почему?

— Потому что иначе вы опять поцелуете меня в рабочем помещении.

— В прошлый раз вы не возражали.

— В прошлый раз фельдшер вошёл слишком быстро.

— Значит, проблема в свидетелях?

Александра усмехнулась.

— Проблема в вашей ноге.

— Очень убедительно.

Он всё же не поцеловал её. Возможно, услышал шаги в коридоре раньше, возможно, сам решил не превращать каждую минуту между задачами в попытку выяснить, кем они друг другу становятся. Вместо этого Громов коснулся пальцами её здоровой руки и сразу отпустил.

— Идите отдыхать, — сказал он. — Завтра можете снова понадобиться человеку, который очень хочет узнать, как вы думаете.