Он провёл карандашом по восточной дороге и постучал по мосту.

— Сведения Пахомова могут быть правдой. Могут быть частью немецкого расчёта. Проверяем одинаково. Западный хутор держит арьергард, предположительно до взвода, но основная масса могла уйти ночью. В районе мельницы замечены два человека. На северном береговом выступе вчера был блеск оптики. У южной промоины следы сапог. Сапёры к мосту пока не выходили.

— Заряды видны? — спросила Александра.

Один из сапёров, старший сержант Котов, покачал головой. Он был невысоким, тяжёлым мужчиной с лицом, на котором мороз оставил красные пятна. — Под настилом не вижу. Но кабель может идти по западной опоре или снизу. Если они собираются держать до последнего и взорвать при отходе, заряд поставят ближе к опорам. Мост старый, много не надо.

— Подойти по льду?

— Можно, если лёд держит. Но возле опор вода работает, там тоньше. И если немцы заминировали берег, легче не станет.

Надя стояла чуть в стороне и смотрела не на мост, а на западный склон. Вчера Громов снова официально оставил окончательный выбор позиции пары за ней, но сегодня вопрос был сложнее. Нужно было не просто выбрать яму, которую Вайс не прикрыл. Вся операция требовала нескольких независимых решений, потому что немец уже однажды использовал правильный выбор Александры как первую часть собственной схемы.

— Где основные подходы? — спросил Громов.

Колесов указал три.

Северный проход шёл через густой лес, потом спускался к реке выше моста. Он давал хорошее укрытие, позволял выйти к западному берегу почти незаметно, но в конце требовал пересечь около ста метров открытого льда.

Центральный проход совпадал с дорогой. Самый короткий, удобный для сапёров и очевидно простреливаемый.

Южный проход начинался в низине, шёл через заросший берег, потом выходил к старой промоине и мельничному каналу. Он был неудобен для большой группы, зато позволял подойти к мосту сбоку.

— И ещё сам лёд, — сказал Круглов. — Если севернее пройти по реке и потом повернуть к западному берегу.

Котов поморщился.

— По белому полю в полный рост? Очень удобно для немецкого пулемёта.

— Ночью.

— Ночью на льду ещё удобнее проваливаться.

Громов посмотрел на Надю.

— Крылова?

Девушка взяла карту.

Несколько секунд молчала.

Александра сразу увидела два хороших места для снайперской пары. Первое — чердак крайней избы восточного берега, почти напротив мельницы. Оттуда можно было держать мост, западные дома и часть северного склона. Второе — низкий сарай южнее, где между досками существовала узкая щель на дорогу и мельницу. Вчерашняя Александра выбрала бы чердак. Позавчера — возможно, сарай. После Вайса оба варианта выглядели настолько правильно, что хотелось найти третий только из принципа.

Надя тоже посмотрела на чердак.

Потом на сарай.

А затем указала на старый колодец возле яблоневого сада, стоявший значительно ниже и восточнее.

— Здесь.

Александра нахмурилась.

— Для наблюдения?

— Для нас.

— Оттуда половину моста закроет сад.

— Верх моста видно. Западный склон тоже. Мельница частично.

— А если немецкий стрелок будет у южной промоины?

— Тогда Митрохин передаст.

Александра посмотрела на неё.

— Ты сразу закладываешь слепой сектор.

— Да.

— Зачем?

— Потому что сегодня мы не должны видеть всё сами.

Фраза прозвучала спокойно.

Надя указала на Круглова.

— Север держит его группа. Южный берег — Колесов и Митрохин. Сапёров сопровождает отдельная пара. Если «Лисица» опять ляжет туда, откуда видит всю операцию, Вайсу достаточно найти одну позицию и понять, куда двигаются все.

Круглов усмехнулся.

— То есть каждому свой кусок?

— Да.

— А если куски не сложатся?

— Для этого связь.

Александра уже видела проблемы.

— Связь голосом на реке плохая. Телефон сюда не протянем. Зеркало при таком свете почти бесполезно.

— Флажки, посыльные и условные выстрелы.

— Выстрелы выдадут.

— Не нам одним.

Колесов посмотрел на Надю внимательнее.

— Я бы так сделал.

Александра повернулась.

— Разумеется.

— Не потому что она напарница. Потому что Вайс в прошлый раз поймал нас на одной цепочке. Школа — овраг — ледник — лес. Если сейчас каждый кусок сам решает свою задачу, ему сложнее вести дальше.

Громов кивнул.

— Именно.

Александра почувствовала, что опять оказалась последней, кто соглашается с собственной идеей из пятой главы. «Лисица» должна перестать быть одним человеком. Красиво произнести это вечером оказалось проще, чем лечь на позицию, с которой не видно половину поля.

— Хорошо, — сказала она. — Но колодец нужно проверить на мины. И выход оттуда плохой.

— Я видела, — ответила Надя. — За садом канава.

— Канава заканчивается у дороги.

— Дальше прикрывает дом.

— Если дом не заминирован.

— Поэтому сапёры проверят.

Громов посмотрел на Александру.

— Возражение по прямой опасности?

Она снова изучила карту.

— Нет.

— Тогда позиция Крыловой.

Надя ничего не сказала, но пальцы немного расслабились.

Операцию разбили на четыре части.

Круглов с двумя разведчиками уходил севернее и должен был наблюдать западный лес. Колесов, Митрохин и Терехов занимали южный берег и контролировали мельницу с промоиной. Александра и Надя ложились у колодца, держали основную дорогу и западный хутор. Котов с сапёром Галкиным ждали сигнала, после которого должны были подойти к мосту через центральную низину. Отдельный связной оставался между позициями, чтобы передавать изменения.

— Кто определяет момент выхода сапёров? — спросил Громов.

Александра автоматически хотела ответить.

Надя опередила:

— Круглов.

Все посмотрели на младшего лейтенанта.

Тот удивился.

— Почему я?

— Потому что у тебя северный склон. Оттуда видно западную дорогу лучше всех. Если основная немецкая группа начинает отходить или наоборот подтягивается, ты увидишь раньше.

Громов кивнул.

— Согласен.

Круглов нахмурился.

— А если ошибусь?

Колесов усмехнулся.

— Добро пожаловать.

Александра почувствовала, как внутри что-то отпускает. Ключевой момент операции теперь зависел не от неё, не от Нади и даже не от Громова. Круглов должен был сказать, когда сапёры выходят. Колесов самостоятельно решал, как действовать на южном секторе. Надя выбирала позицию пары. Александра отвечала за огонь.

Очень неудобная конструкция для человека, привыкшего знать весь план.

И, возможно, именно поэтому полезная.

К колодцу вышли ещё до полного рассвета. Деревянный сруб давно развалился, журавль лежал в снегу, а вокруг росли старые яблони. За ними стояла изба без крыши, закрывавшая пару от западного склона. Котов проверил подход, нашёл одну растяжку у дороги и ещё одну возле сарая, но сам сад оказался чистым. Немцы, похоже, рассчитывали на более очевидные позиции.

Надя выбрала место за низким каменным основанием колодца. Чтобы видеть мост, приходилось лежать почти боком и смотреть через промежуток между двумя деревьями. Александра устроила винтовку, несколько раз приложилась и сразу почувствовала, как неудобно ложится приклад.

— Ужасно, — сказала она.

— Терпимо.

— Угол плохой.

— Видишь западный дом?

— Да.

— Мост?

— Две трети.

— Дорогу?

— Да.

— Значит, достаточно.

Александра посмотрела на неё.

— Не привыкай.

Надя улыбнулась.

Свет рос медленно.

Западный хутор оживал.

Сначала из одного дома вышел немец, принёс ведро к сараю и вернулся. Потом двое солдат перетащили ящик к мельнице. На дороге появились следы саней или машины, но самой техники не было. Люди двигались без спешки. Один раз мелькнул офицер в длинной шинели, но слишком далеко, чтобы различить лицо.

Александра проверяла каждое окно.