Александра почувствовала, как внутри поднимается упрямое сопротивление.

— Это не моя личная манера. Любой нормальный стрелок ищет такие условия.

— Именно.

— Тогда он не читает меня.

— Он читает профессию.

— Разница большая.

— Для результата небольшая.

Савельев говорил спокойно, но каждое слово забирало у Александры привычное преимущество. Современная подготовка всегда казалась тем, что отделяет её от людей 1941 года. Она лучше понимала некоторые принципы, иначе строила обучение, внимательнее относилась к вторичным признакам. Теперь выяснялось, что профессионализм оставляет след не хуже повреждённой подковы. Человек с другой стороны не обязан знать её биографию, если знает, какие решения примет подготовленный стрелок.

— В тире, — сказала Александра, — лучшая позиция и есть правильная.

Громов посмотрел на неё.

— Здесь не тир.

— Я давно заметила.

— Тогда почему каждый раз ищете идеальную?

— Потому что от неё зависит точность, безопасность и возможность уйти.

— А теперь ещё и предсказуемость.

Она повернулась.

— Что предлагаете? Лежать на открытом снегу ради неожиданности?

— Нет. Выбирать не лучшую позицию.

— Это звучит именно так.

— Достаточно хорошую.

Надя подняла глаза.

Александра заметила и посмотрела на неё.

— Ты уже заразила их формулировкой?

— Я ничего не говорила.

Громов продолжил:

— Если есть три точки, первая объективно лучшая, вторая немного хуже, третья терпимая, Вайс будет сильнее прикрывать первую и вторую. Иногда третья становится безопаснее именно потому, что неидеальна.

— Пока он не начнёт прикрывать и её.

— Тогда изменится расчёт.

— Значит, каждый выход превращаем в игру: где немец решил, что я решу, что он решил?

Савельев поднял руку.

— Вот это как раз ловушка. Не нужно угадывать все уровни. Достаточно понимать, что профессиональная очевидность тоже является информацией.

— Очень утешает.

— Я не занимаюсь этим.

Александра прошла к окну. Стекло было затянуто инеем по краям, в центре оставалось маленькое чистое пятно. Во дворе люди носили ящики, тянули кабель и готовили сани. Никто из них не выглядел человеком, только что потерявшим главное преимущество перед противником.

Преимущество никуда не исчезло, напомнила она себе. Умение видеть, стрелять и учить Надю всё ещё работало. Просто теперь его нельзя считать невидимым.

— Есть ещё один вывод, — сказал Савельев за спиной.

Александра не обернулась.

— Конечно.

— Если точной утечки нет, перестаньте рассматривать каждого телефониста как нового Дроздова.

Она медленно повернулась.

— Вы видели?

— Я вижу многое. По должности.

— Сомов слишком долго держал трубку.

— Потому что линия повреждена.

— Знаю.

— Хорошо. Тогда не ломайте человеку жизнь взглядом.

Надя спрятала улыбку.

Александра вернулась к столу.

— Значит, новый предатель не требуется.

— Пока нет признаков.

— «Пока».

— Полезное слово.

Громов сел, потому что нога наконец заставила его отказаться от стойкости. Он вытянул её чуть вперёд и продолжил:

— Следующая задача завтра утром. Немцы удерживают западный край деревни Лозовая. Нужно определить наблюдательную точку у дороги. Широкий сектор тот же принцип: точное место выбирается на местности.

— И мне предлагается взять не лучшую позицию.

— Вам предлагается не выбирать.

Александра не сразу поняла.

— Что?

Громов посмотрел на Надю.

— Окончательную позицию выберет Крылова.

В комнате стало тихо.

Надя перестала дышать на секунду.

Александра медленно повернулась к капитану.

— Это шутка?

— Нет.

— Она наблюдательница. Хорошая, но опыта меньше.

— Поэтому её выбор хуже предсказывается Вайсом.

— И хуже проверен.

— Вы проверите безопасность.

— Тогда окончательное решение всё равно моё.

— Нет.

Громов говорил спокойно, но в голосе уже появился тот оттенок, который означал приказ.

— Крылова выбирает точку. Вы имеете право отказаться только если видите непосредственную опасность: мину, прострел без укрытия, невозможность отхода или техническую непригодность. Не потому, что рядом существует место удобнее.

Александра почувствовала, как упрямство поднимается быстрее рассудка.

— Вы хотите доверить выбор позиции человеку, который ещё месяц назад не мог отличить четыреста метров от пятисот?

Надя побледнела, но ничего не сказала.

Громов посмотрел на Александру жёстко.

— Месяц назад вы не могли выстрелить в человека, который целился в вашу группу.

Удар оказался точным.

Александра замолчала.

— Крылова учится, — продолжил он. — Вчера она разрушила ваш вывод о дереве. Сегодня сама предложила достаточно хорошую позицию. Вайс строит модель вас. Если все решения по-прежнему принимаете только вы, модель работает.

— Я отвечаю за её жизнь.

— Она отвечает за вашу не меньше.

— Это не одинаково.

Надя наконец вмешалась. Она говорила тихо, но не отступала.

— Почему?

Александра посмотрела на неё.

— Потому что я опытнее.

— В стрельбе.

— И в выборе позиции.

— Вайс тоже так думает.

Последние слова изменили разговор.

Надя подошла к карте.

— На карточке я «второстепенная». В его вопросах решение принимает стрелок или наблюдатель. Пока чаще принимаешь ты. Значит, он ждёт твои варианты.

— Это не делает твой автоматически правильным.

— Не делает. Поэтому я объясню.

— А если ошибёшься?

— Тогда ты увидишь непосредственную опасность и остановишь.

— А если ошибка неочевидна?

— Тогда отвечу за неё.

Александра едва не усмехнулась.

— Очень легко сказать.

— Ты говорила так же перед первым выходом.

Громов наблюдал.

Савельев не вмешивался. Для него разговор был ещё одним опытом.

Александра посмотрела на Надю внимательнее.

Девушка стояла прямо, хотя пальцы на карандаше сжались. Она боялась. Не задачи и не немца — возможности принять решение, после которого кто-то может не вернуться. Но не пыталась спрятаться за Александру.

— Ты сама предложила? — спросила Александра.

Надя взглянула на Громова.

— Я сказала, что Вайс моделирует тебя, а не меня.

— И он сразу решил отдать тебе выбор?

— Не сразу.

Громов ответил:

— Мы обсудили с Савельевым.

— Без меня.

— В этом и смысл.

Александра почувствовала почти детскую обиду. Они обсуждали работу пары, её привычки и слабости, не пригласив ту, кто считала себя главным специалистом. Затем поняла, что именно эта реакция доказывает проблему.

Она привыкла быть центром решения.

Даже когда учила Надю, окончательный вывод оставляла себе.

Вайс видел Лисицу как одного рыжего стрелка и второстепенную помощницу.

Александра сама долго видела пару примерно так же, только называла это ответственностью.

— Как будет поставлена задача? — спросила она.

Громов понял, что прямого отказа не будет.

— Колесов ведёт группу к восточной части Лозовой. Широкий сектор задаётся по карте. После выхода на местность Крылова осматривает варианты и выбирает позицию. Вы оцениваете техническую возможность, но не предлагаете свою раньше.

— Даже если сразу вижу лучшую?

— Особенно тогда.

— И должна лечь туда, куда скажет она?

— Да.

Надя посмотрела на Александру.

— Если будет совсем плохо, скажешь.

— Очень щедро.

— Я тоже не хочу погибнуть только ради того, чтобы доказать самостоятельность.

Савельев наконец заговорил:

— Это не игра для Вайса. Если выбор Крыловой объективно непригоден, вы его меняете. Но формулировка «я бы выбрала лучше» не является основанием.

Александра прошла взглядом по карте Лозовой. Уже сейчас она видела несколько возможных точек. Чердак крайнего дома. Овраг возле колодца. Сарай с северной стороны. Мозг автоматически оценивал фон, направление ветра, путь отхода.