— Только не сильно тискай, — предупредила я, устраиваясь щекой у него на груди. — Плечо болит.

— Скажешь, если будет неудобно.

— Уже говорю. Ты слишком большой.

Он тихо рассмеялся.

Я почувствовала этот смех щекой.

Несколько минут мы просто сидели. Костя держал меня бережно, ладонью медленно гладил по спине. Не торопил, не пытался перевести объятие во что-нибудь еще. От него было тепло. Сердце билось ровно.

Мне хотелось остаться так подольше.

— Я вчера очень испугалась, — сказала я, не поднимая головы. — Когда Рома вошел, сначала думала, что он покричит и уйдет. Он всегда много говорил. Умел так долго объяснять, почему все вокруг виноваты, что к концу хотелось дать деньги просто ради тишины. Потом он выбил телефон, начал рыться в вещах, а я поняла, что одна и никто не знает, что происходит. Когда ты вошел, я впервые за весь вечер почувствовала, что теперь он меня больше не тронет.

Костя обнял чуть крепче, но сразу ослабил руки, вспомнив про плечо.

— Я должен был приехать раньше.

— Не начинай. Ты приехал тогда, когда обещал. Ты не мог знать, что Рома появится за пятнадцать минут до тебя. И я не хочу, чтобы ты сейчас искал способ сделать себя виноватым. У меня один бывший много лет умел во всем обвинять окружающих. Второй мужчина мне с такой привычкой не нужен.

Последние слова вырвались сами.

Костя перестал гладить меня по спине.

— Второй мужчина?

Я закрыла глаза.

Конечно, он услышал именно это.

— Не зазнавайся. Я имела в виду мужчину вообще. Человека мужского пола, который находится рядом и доставляет проблемы.

— Понял.

По голосу было ясно, что ничего он не понял. Или понял как раз слишком хорошо.

Я отстранилась и посмотрела на него.

— У тебя очень довольное лицо.

— Обычное.

— Мы уже обсуждали твое обычное лицо.

Он улыбался. Я не выдержала и тоже улыбнулась.

— Ты хотел мне что-то сказать, — вспомнила я. — Еще до завтрака сидел с таким видом, будто готовил серьезный разговор.

Улыбка исчезла.

Костя помог мне снова устроиться на подушках, но руку не отпустил.

— Я остановил проект. Все работы прекращены. Технику сегодня уведут, подрядчики получили уведомления. Архитекторы ищут вариант, при котором твой дом и остальная улица останутся на месте. Если такого варианта не будет, проект закроется полностью.

Я несколько секунд смотрела на него.

Даже голова будто перестала болеть.

— Подожди. Ты сейчас говоришь о том самом проекте, ради которого приехал сюда, спорил со мной, пытался купить дом и считал, что я просто не понимаю, насколько выгодное у тебя предложение?

— О нем.

— Это же огромные деньги. Ты не можешь просто утром проснуться и все отменить.

— Могу. Уже отменил.

— Костя…

Он поднес мою руку к губам.

— Я не сделал это ради благодарности. И не собираюсь потом напоминать, сколько потерял. Ты ничего мне не должна. Я поздно понял, что твой дом для тебя значит. Ты ушла от Ромы, купила это место, сама приводила его в порядок и впервые начала жить так, как хотела. А я пришел и сразу решил, что имею право забрать все, потому что мой проект дороже. Если продолжу, ты никогда не сможешь мне доверять. И будешь права.

Я молчала.

Он говорил без привычной уверенности. Подбирал слова, иногда останавливался.

— Я хочу быть рядом с тобой, Вита. Не как человек, который оплатил ремонт, решил проблемы и теперь ждет положенного ответа. Мне не нужна такая благодарность. Я хочу, чтобы ты сама разрешила мне остаться. Для меня ты истинная, и я люблю тебя. Для тебя я пока мужчина, который за эти дни успел натворить слишком много. Я это понимаю. Поэтому проект остановлен независимо от того, что ты решишь насчет меня.

В глазах стало горячо.

Я быстро моргнула и посмотрела на наши руки.

Костя опять оставлял мне возможность отказаться. Даже сейчас.

Наверное, именно поэтому отказываться уже не хотелось.

— Ты очень сложный человек, — сказала я.

Он молчал и ждал.

Раньше его молчание раздражало. Сейчас я видела, как он напряжен. Костя боялся моего ответа и старался не торопить.

Я подняла руку и коснулась его лица.

Щетина царапнула ладонь. Под глазами лежали следы бессонной ночи. Он сразу повернул голову к моей руке и поцеловал центр ладони.

У меня внутри стало тепло.

— Ты мне нравишься, Кость, — призналась я. — Хотя я очень старалась считать тебя только наглым застройщиком. Мне нравилось, когда ты приезжал. Даже если я заранее злилась и придумывала, как тебя выгнать. Когда ты не появлялся, я смотрела в окно чаще, чем было нужно. Вчера в больнице мне было спокойнее, потому что ты сидел рядом. Сегодня я проснулась, увидела тебя в кресле и обрадовалась.

Костя закрыл глаза.

Моя ладонь осталась у него на щеке.

— Вита…

— Я не закончила. Тебе надо научиться слушать до конца.

Он открыл глаза и кивнул.

— Я даю тебе шанс. Без испытательного срока в три дня, но и без немедленной свадьбы, переезда и списка будущих волчат. Мы будем встречаться. Ты будешь спрашивать, прежде чем что-то решать за меня. Я постараюсь не хвататься за инструменты после каждого твоего приказа. Дом останется моим. Ключи от него тоже. По крайней мере, пока я сама не решу дать тебе запасные.

— Я согласен.

— И ты не будешь говорить «моя» при посторонних так, будто купил меня вместе с участком.

— Постараюсь.

Я прищурилась.

— Костя.

— Не буду. Хотя волку это не понравится.

— Передай ему, что у меня остался секатор.

— Он помнит.

Теперь мы оба улыбались.

Костя осторожно переплел наши пальцы.

— Можно тебя поцеловать?

Он спросил.

Просто спросил и ждал.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. До этого он уже целовал меня. Нагло, неожиданно. Сейчас все было иначе. Я могла отказаться. Он отодвинется и примет это.

Но отказываться не хотелось.

— Можно, — сказала я. — Только осторожно. У меня голова болит, ухо зашито, плечо синее и вообще я сейчас очень хрупкая женщина. Временно.

Костя медленно наклонился. Одной ладонью коснулся моей щеки, второй продолжал держать за руку. Губы у него были теплые. Поцелуй получился мягким, почти невесомым.

Он собирался сразу отстраниться.

Я сама удержала его за ворот рубашки.

И поцеловала еще раз.

Костя ответил так же осторожно. Пальцы скользнули по моей щеке, потом остановились на шее, подальше от больного уха.

Когда мы отстранились, он смотрел на меня совершенно непривычно. Без самодовольства, без приказов. Просто счастливый и немного растерянный.

— Ничего не говори, — предупредила я. — А то испортишь хороший момент, и я передумаю.

— Я молчу.

— Вот и молодец.

Он поцеловал меня в лоб и остался рядом.

Я снова положила голову ему на грудь. Костя обнял меня и медленно провел ладонью по спине. Глаза сами начали закрываться.

— Тебе тоже надо поспать, — напомнила я. — Можешь лечь рядом. Только сверху не наваливаться, одеяло не отбирать и не превращаться.

— Ты уверена?

— Пока не передумала.

Он лег поверх покрывала рядом. Осторожно, оставив между нами расстояние. Пришлось самой придвинуться и положить голову ему на плечо.

— Вот так, — сказала я. — А то лежишь на краю, будто я тебя сейчас съем.

Костя накрыл мою ладонь своей.

Несколько минут мы молчали. Мне было тепло и спокойно. Впервые за последние дни не хотелось думать о Роме, полиции, ремонте и проекте.

Костя поправил одеяло и поцеловал меня в макушку.

— Спи.

— Не командуй.

— Хорошо. Пожалуйста, спи.

— Вот так-то лучше.

Я закрыла глаза, сильнее прижалась к нему и почувствовала, как он наконец расслабился.

Виталина

Через три месяца после того, как Константин Орлов впервые вошел в мой двор без разрешения и сразу начал объяснять, почему я должна продать ему дом, я жила у него.