— Я подниму тебя. Медленно.

— Подожди врачей.

— Ты лежишь возле него.

Он даже не посмотрел на Рому, но тот все равно вжался в стену.

— Я перенесу тебя в комнату. Если станет хуже, сразу скажешь.

— Я тяжелая.

Костя замер.

— Серьезно?

— Что?

— Ты лежишь с разбитой головой, у тебя кровь идет, а ты решила предупредить оборотня, что он может надорваться?

— Я просто сообщаю факты.

— Факт в том, что я могу поднять тебя одной рукой. Но не буду, потому что второй надо придержать голову.

Он действительно легко меня поднял. Без рывка, не дав голове качнуться.

Я обхватила его за шею. И только тогда почувствовала, что Костю трясет.

Не от тяжести.

Он все еще сдерживал волка.

За его спиной Рома закашлялся и начал подниматься.

Костя остановился.

Из груди снова вырвался рык.

Рома замер на четвереньках.

— Сиди, — сказал Костя.

Одно слово.

Рома опустился обратно к стене.

Я уткнулась лицом в плечо Кости. Пахло чистой рубашкой, улицей и тем самым теплым лесным запахом, который теперь я уже не могла не узнавать.

Костя

Я успел сделать несколько шагов в сторону комнаты, когда Виталина вдруг обмякла у меня на руках.

Еще секунду назад она напоминала про разбитый телефон и мамину серьгу, а теперь пальцы разжались, голова неудобно качнулась у меня на локте, ресницы опустились.

— Вита?

Она не ответила.

Внутри все оборвалось.

Я перехватил ее осторожнее, придерживая затылок, и наклонился ближе. Дышит. Сердце бьется. Неровно, но бьется.

Только глаза не открывает и никак не реагирует.

— Вита, ты слышишь меня? Посмотри на меня. Можешь ругаться, можешь сказать, что я опять командую. Только открой глаза.

Ничего.

Волк внутри взвыл.

Несколько минут назад он хотел вернуться к Роме и закончить начатое. Теперь этот человек перестал существовать. Осталась только Виталина и страх, от которого становилось трудно дышать.

— Сергей!

Мастер появился из кухни с телефоном возле уха. Лицо у него было серое, ящик с инструментами он продолжал держать второй рукой, словно боялся выпустить.

— Скорая едет, Константин Сергеевич, но там у них дорогу перекрыли из-за ремонта. Диспетчер сказала, минут двадцать пять, может, дольше. Полиция будет раньше.

Ждать двадцать пять минут я не собирался.

Частная клиника на Центральной находилась в двенадцати минутах езды. Там были круглосуточное отделение, томограф и врачи, которым я мог позвонить прямо сейчас. Возле калитки стояла машина с водителем. После вчерашней ночи я решил, что сам за руль в ближайшее время не сяду. Хотя бы одно разумное решение принял заранее.

— Я отвезу ее в клинику. Вы встретите полицию и расскажете все, что видели. К этому не подходите. Если попытается уйти, снимайте на телефон, но руками не держите. Мне еще не хватало потом искать больницу для вас.

Сергей Павлович посмотрел на Рому, который сидел возле стены, держался за горло и старался не двигаться.

Уже на крыльце она слабо пошевелилась и снова вцепилась в мою рубашку.

— Кость…

От облегчения ноги на секунду подкосились.

— Я здесь! Открой глаза.

Виталина приподняла веки. Посмотрела мутным взглядом, словно не сразу поняла, где находится и почему я опять несу ее куда-то без разрешения.

— Мы куда?

— В клинику. Ты потеряла сознание.

— Не потеряла. Просто… немного выключилась.

— Это и называется потеряла сознание.

Она нахмурилась, но спорить не стала. Вот это испугало почти так же сильно, как закрытые глаза.

Водитель уже открыл заднюю дверь. Я сел вместе с ней, устроил ее боком и поддержал голову на сгибе локтя. Машина тронулась.

Первым я позвонил директору клиники. Коротко объяснил про удар затылком, тошноту, головокружение и потерю сознания. Попросил подготовить невролога, травматолога и томографию. Михаил Андреевич начал задавать нормальные медицинские вопросы, а я отвечал, глядя на лицо Виталины и пытаясь не думать о том, что могло произойти у нее внутри головы.

После этого набрал Славку.

— Рома нашел дом Виталины, ворвался внутрь, ударил ее и пытался забрать вещи. Я везу ее в клинику. Отправь людей к дому, юриста и кого-нибудь, кто соберет документы, одежду, зарядку, короче все что надо. Полиции не мешать, просто проследить, чтобы все нормально зафиксировали.

На том конце ненадолго стало тихо.

— Она сильно пострадала?

— Пока не знаю. Ударилась затылком и отключилась у меня на руках.

Я сказал это вслух, и волк снова завыл внутри.

— Понял. Все сделаю. Ты занимайся ею, сюда не возвращайся. Даже если очень захочется.

Я убрал телефон.

Виталина снова закрыла глаза.

— Не спи, — попросил я. — Скажи, как тебя зовут, где мы и какое сейчас время года.

Она посмотрела на меня с усталым раздражением.

— Меня зовут Виталина. Мы в машине человека, который еще вчера был пьяным волком, а сегодня внезапно решил стать врачом. На улице лето. Число не помню, но я его и без удара не всегда помнила. Для оплаты коммуналки мне достаточно знать месяц.

Говорила она медленно, но связно.

Стало немного легче.

— Где болит?

— Голова, ухо, спина и рука, где он схватил. Еще я не спала всю ночь и почти ничего не ела. Так что если врачи скажут, что мне просто нужен отдых и нормальная еда, можешь не покупать клинику.

— Я не собираюсь ее покупать. Пока.

До клиники оставалось несколько улиц. Я держал ее и чувствовал запах крови. Волк больше не требовал вернуться к Роме. Теперь он хотел одного: чтобы все люди вокруг немедленно вылечили нашу женщину и не причинили ей еще большей боли.

У входа уже ждала каталка.

Когда водитель остановился, я собирался выйти с Виталиной на руках, но врач сразу подошел ближе и спокойно объяснил, что после удара головой и возможной травмы шеи ее нужно перекладывать осторожно.

Я подчинился.

Мне это не понравилось, волку тем более, но эти люди знали, что делают.

Когда Виталину положили на каталку, она сама нашла мою руку и сжала пальцы.

Я пошел рядом.

В приемном отделении все происходило быстро. Медсестра измеряла давление и задавала вопросы. Один врач проверял зрачки, другой осторожно осматривал затылок и шею. Виталина отвечала сама, но иногда надолго задумывалась и морщилась от света.

Я стоял возле каталки, пока медсестра не попросила отойти хотя бы на пару шагов.

— Вы занимаете весь проход. Мы ее пока не забираем, просто осматриваем.

— Я не мешаю.

— Мешаешь, — тихо сказала Виталина, не открывая глаз. — Ты стоишь над врачом так, будто он лично меня ударил. Отойди и перестань рычать. У него работа нервная и без тебя.

Я даже не заметил, что рычу.

Отошел.

На два шага.

Дальше волк не разрешил.

— Есть заторможенность, тошнота и головокружение, — сказал врач после осмотра. — Сделаем компьютерную томографию головы и шейного отдела. Повреждение уха тоже обработаем, вероятно, понадобится наложить два шва. До утра оставим под наблюдением.

— Делайте все необходимое.

Виталина повернула ко мне голову и сразу поморщилась.

— Вообще-то пациентка я. Можно хотя бы для приличия спросить, согласна ли я оставаться?

Врач без спешки объяснил ей, зачем нужны обследование и наблюдение. Виталина выслушала, вздохнула и согласилась.

— Вот видишь, Кость. Человеку понадобилось две минуты, чтобы нормально все объяснить. А ты обычно сначала решаешь, потом ставишь перед фактом, потом удивляешься, почему я беру секатор.

— Я учусь.

— Пока медленно.

Ее повезли на томографию. Я дошел до двери, где меня остановили.

Пятнадцать минут ожидания оказались хуже нескольких часов переговоров.

Там всегда было что делать: читать документы, искать другой вариант, звонить людям. Здесь я ничего не мог сделать. Только ходил от окна до двери и пытался не представлять, что врач выйдет и скажет что-нибудь, после чего моя жизнь снова разделится на до и после.