Телефон завибрировал.

Славка сообщил, что полиция приехала, Рому забрали, мастер дает показания, телефон Виталины найден, серьга тоже. Тетя Нина уже появилась возле дома, принесла суп и пыталась руководить следователем.

Обычная жизнь продолжалась. А я стоял возле закрытой двери и впервые за много лет вообще ничего не контролировал.

Когда Виталину вывезли, я сразу оказался рядом.

Она выглядела бледной, но взгляд стал яснее.

— Ты успел кого-нибудь уволить?

— Нет.

— Купить клинику?

— Тоже нет, но хотелось.

— Пятнадцать минут самостоятельной жизни пошли тебе на пользу.

Результаты принесли быстро.

Кровоизлияния не было. Перелома тоже. Сотрясение, сильный ушиб, кратковременная потеря сознания. До утра ее оставят под наблюдением.

Я слушал врача и впервые за вечер смог нормально вдохнуть.

Виталину перевели в отдельную палату.

Пока медсестра обрабатывала ухо, я сидел рядом и держал Виту за руку. Она сжимала мои пальцы каждый раз, когда становилось больно, но не жаловалась. Только тихо ругалась на Рому, серьги с неудобными застежками и мужчин вообще.

Потом ей поставили капельницу.

— Отличное завершение дня, — сказала она, посмотрев на капельницу. — Утром я связывала голого оборотня, вечером меня зашивают в клинике. Боюсь представить, что будет завтра.

— Завтра ты будешь лежать и отдыхать.

— Это звучит как угроза.

— В данном случае так и есть.

Она устало фыркнула и прикрыла глаза.

Я остался возле кровати.

Через некоторое время Виталина снова заговорила:

— Рома жив?

— Да. Его забрала полиция после осмотра врачом.

— Ты сильно его избил?

— Сильнее, чем следовало.

Она повернула голову осторожно, чтобы не усилилась боль.

— Если бы я тебя не остановила, ты бы его убил?

Врать было бессмысленно.

— Да.

В палате стало тихо.

Вита долго смотрела в потолок.

— Ночью я тебя почти не боялась, хотя ты был огромным волком и разнес половину дома. Ты был пьяный, нелепый, путался в лапах и пытался есть землю. А сегодня… Сегодня ты прекрасно понимал, что держишь человека за горло. И тебе совсем не было страшно от того, что ты делаешь. Вот это меня напугало.

Я опустил взгляд на наши руки.

— Мне было страшно только за тебя. Я увидел тебя на полу, кровь и его рядом. Волк решил, что угрозу надо уничтожить. Я был с ним полностью согласен.

— Это меня мало успокаивает.

— Я не собираюсь успокаивать тебя ложью. Я мог его убить. Часть меня до сих пор считает, что так и надо было сделать. Но ты попросила остановиться, и я остановился.

— Не сразу.

Она слабо сжала мои пальцы.

— Я не хочу потом всю жизнь следить, кого ты решил убить ради моего спокойствия. Даже если человек такой, как Рома. Даже если я сама его ненавижу.

— Не придется. Сегодня я понял: если не научусь останавливаться сам, однажды ты начнешь бояться меня постоянно. Не только когда я защищаю тебя. Каждый раз, когда я злюсь или превращаюсь. Мне этого не нужно. Волку тоже придется принять.

— Проведешь с ним воспитательную беседу?

— Да.

— Секатор дать?

— Нет. Это твой личный метод. В стае его могут неправильно понять.

Она улыбнулась и сразу поморщилась.

— Не смеши. Голова болит.

— Больше не буду.

— Совсем тоже не надо. Просто дозированно. Иначе совсем тоскливо лежать под капельницей.

В дверь постучали.

Славка вошел с сумкой и двумя пакетами. Привез документы, одежду, зарядку, пирожки и контейнер с той самой картошкой. Тетя Нина, по его словам, лично проверила каждый предмет и заставила добавить банку варенья, полотенце и теплые носки.

Виталина заметно оживилась.

— Вот нормальный человек. Картошку привез, я как раз голодная как волк.

— Я бы не спешил с выводами, — сказал Славка. — Последний час мной командовала женщина с половником, а ваш мастер отказывается трогать шкаф без личного разрешения хозяйки.

Потом он уже серьезнее рассказал, что Рому задержали, серьга и телефон у полиции, дом закрыт, возле калитки оставили двух охранников. Юрист придет завтра и проследит за оформлением документов, но ничего не станет решать без Виты.

— Охранников точно двое? — спросила она. — А то Костя иногда понимает слово «немного» очень широко.

— Двое. Стоят возле машины и стараются не смотреть в сторону тети Нины.

— Тогда пусть остаются. Только георгины пусть не топчут.

— Внесем в служебную инструкцию, — пообещал Славка.

Он уехал, а Вите разрешили съесть половину пирожка. Целый я не дал. Она возмутилась, но спорить сил уже не было.

Когда пирожок закончился, она легла удобнее и некоторое время молчала.

— Кость, я раньше почти никому нормально не рассказывала про Рому. Потому что начинаешь говорить, и сразу кажется, что сама виновата. Почему терпела, почему деньги давала, почему не ушла раньше. Люди обычно спрашивают, даже если не вслух.

— Я не буду.

— И советы сразу давать не начнешь?

— Только если попросишь.

— И не скажешь, что надо было раньше вызвать полицию?

— Нет. Ты ушла тогда, когда смогла. Остальное уже не имеет значения.

Она посмотрела на меня долго, будто ждала продолжения.

Я молчал.

— Надо же, — сказала она наконец. — Ты действительно умеешь просто слушать. Я думала, сейчас начнешь составлять план, нанимать охрану, менять замки и перестраивать дом.

— Он нашел твой адрес и ворвался внутрь. Пока дело не закончится, возле дома будут два человека. Без хождения по клумбам и попыток руководить твоей жизнью. Потом решишь сама.

Виталина вздохнула.

— Ладно. Только тете Нине скажи, чтобы не кормила их каждые два часа. Через неделю перестанут помещаться в машину.

— Скажу через Славку. Я не настолько смелый, чтобы спорить с женщиной, вооруженной половником.

Она тихо рассмеялась и сразу прижала пальцы к виску.

— Все, хватит. Больно.

Я поправил ей подушку и немного отодвинулся, чтобы она могла уснуть.

Виталина нахмурилась и нащупала мою руку.

— Ты куда?

— Никуда. Хотел дать тебе пространство.

— Тогда сиди нормально. У меня после сегодняшнего вообще плохо с мужчинами, которые сначала обещают остаться, а потом начинают тихо двигаться к двери.

Я придвинулся ближе.

Она положила ладонь поверх моей.

— И не смотри на меня всю ночь. Проснусь, а ты сидишь с желтыми глазищами и смо-о-отришь.

— Закрою один глаз.

— Очень смешно.

Голос становился все тише.

Через несколько минут Виталина осторожно подвинулась и положила голову мне на плечо.

— Только не зазнавайся. Больничная подушка неудобная. Ты тоже не особенно удобный, просто так теплее.

Я обнял ее одной рукой, не прижимая сильно.

— Кость…

— Я здесь.

— Не уходи до утра. Потом я снова стану самостоятельной и начну объяснять, как тебе правильно жить.

— Договорились.

Она кивнула, почти не открывая глаз.

Через несколько минут дыхание стало ровным. Пальцы расслабились, но мою руку она не отпустила.

Телефон продолжал вибрировать в кармане. Работа, полиция, юрист, люди, которым всегда что-то требовалось прямо сейчас.

Все это могло подождать.

Вита попросила меня остаться.

Я и не собирался уходить.

Виталина

Просыпалась я долго.

Сначала услышала тихий шум вентиляции. Потом почувствовала под щекой прохладную наволочку, а рядом — знакомый запах Костиного парфюма. За окном шелестели деревья. Никто не лаял, не гремел техникой, не спорил с холодильником и не пытался выломать входную дверь.

Уже неплохо.

Я открыла глаза и несколько секунд смотрела в ровный белый потолок. Чужой потолок. Без трещины возле люстры, которую я дома собиралась заделать третий месяц, но каждый раз находилось что-нибудь важнее. Крыша, трубы, сломанный шкаф, пьяный оборотень. Потом бывший со своими долгами.