— Говори здесь. У меня картошка варится и скоро приедут люди. Времени немного.

Улыбка дрогнула, но не исчезла.

— Все такая же. Сразу колючки выставила, даже не спросила, как у меня дела. Мы все-таки не чужие, Вит. Столько лет вместе прожили. Я не пришел скандалить или что-то выяснять. Просто ситуация сложная, а обратиться больше не к кому.

— Рома, не тяни. Что тебе нужно?

Он посмотрел мне за плечо, пытаясь разглядеть прихожую.

Я немного прикрыла дверь.

— Деньги, — наконец сказал он. — Я верну, правда. Могу расписку написать, паспорт оставить, что хочешь. Там люди серьезные, я должен закрыть долг сегодня. Если не закрою, будут проблемы. Я бы к тебе не приехал, если бы был другой выход.

Вот оно.

Даже формулировки почти не изменились.

Другого выхода нет.

Последний раз.

Я все верну.

Раньше после этих слов я начинала считать, сколько есть на карте, что можно отложить, на чем сэкономить. Потом злилась на себя, но все равно помогала. Потому что близкий человек. Потому что ему трудно. Потому что надо поддерживать.

Сейчас внутри не шевельнулось ничего, кроме усталости.

— Денег я тебе не дам. И расписки твои мне не нужны. Мы это уже проходили много раз. У меня нет желания начинать снова, поэтому уходи.

— Даже не спросишь, сколько?

— Какая разница? Ты не вернул ни пять тысяч, ни пятьдесят. Сумма только влияла на то, сколько месяцев потом приходилось экономить мне.

Он тяжело выдохнул и потер ладонью лицо.

— Я понимаю, что раньше ошибался. Правда понимаю. Но сейчас не про наши старые обиды разговор. Мне могут очень серьезно навредить. Я пришел к тебе как к человеку, который когда-то меня любил, а ты стоишь за цепочкой и считаешь мои долги. Можно хоть раз не читать лекцию, а просто помочь?

— Нет.

Ответ прозвучал спокойно.

Рома несколько секунд смотрел на меня, словно ждал продолжения. Потом усмехнулся.

— Быстро ты изменилась. Или это новый мужчина научил? Я видел, какая машина утром отсюда уезжала. И мужика твоего видел. Так что не надо рассказывать, что денег нет. Одни его часы стоят больше, чем я прошу.

Внутри неприятно похолодело.

— Ты следил за моим домом?

— Не следил. Приехал, ждал, когда проснешься. Увидел машину. Что тут такого? Ты теперь, значит, с богатыми общаешься, а человеку, с которым жила, даже дверь нормально открыть не можешь.

— Где ты взял мой адрес?

— Нашел. Неважно. Сейчас вообще не об этом.

— Для меня именно об этом. Я не давала тебе адрес, не звала и не просила приезжать. Ты сидел возле моего дома, наблюдал, кто отсюда выходит, а теперь требуешь деньги. Уходи, Рома. Разговор закончен.

Я начала закрывать дверь.

Он поставил ботинок на порог.

— Вита, не веди себя как последняя дрянь. Я к тебе нормально пришел. Не угрожал, не требовал. Попросил помочь. Ты живешь в собственном доме, рядом мужик, который явно может купить весь этот поселок, но строишь из себя нищую. Попроси у него, если сама не хочешь давать. Для него это мелочь.

— Я не стану просить у Кости деньги для тебя.

Имя вырвалось само.

Рома сразу прищурился.

— Костя, значит. Быстро ты. Мне рассказывала, что после наших отношений вообще никого видеть не хочешь, а сама нашла богатенького. Он тебе этот дом купил?

— Дом купила я. И тебе здесь делать нечего.

— Конечно, сама. Я тебя знаю, Вит. Всегда хотела, чтобы пришел кто-то большой, сильный и решил твои проблемы. Теперь нашла. Поздравляю. Только не надо после этого изображать независимую.

Раньше такие слова попадали точно. Он знал, куда бить. Знал, как заставить меня оправдываться, доказывать, что я не такая, перечислять, сколько работала и что оплатила сама.

Сейчас я только крепче взялась за дверь.

— Ты меня не знаешь. Убери ногу.

— Не уберу, пока нормально не поговорим.

— Мы уже поговорили.

— Нет, ты опять отрезала и решила, что самая правильная. А я, между прочим, могу не дожить до завтра. Людям, которым я должен, плевать на твои принципы.

— А мне плевать на твои долги.

На лице у него что-то изменилось.

Совсем немного. Улыбка исчезла. Глаза стали жестче.

— Вот как.

— Именно так. И если ты сейчас не уйдешь, я вызову полицию.

Я потянулась к цепочке, чтобы закрыть дверь окончательно.

Рома ударил плечом.

Цепочка дернулась, крепление с треском вылетело из старой рамы. Дверь толкнула меня в предплечье, я отступила, а он сразу вошел и захлопнул ее за собой.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

Он тоже, кажется, понял, что только что сделал. Но назад не пошел. Наоборот, выпрямился, провел рукой по волосам и заговорил уже быстрее, раздраженно:

— Не надо устраивать спектакль. Я не грабитель какой-то. Просто на улице с тобой разговаривать невозможно. Сразу дверь закрываешь, полицию вызываешь. Я спокойно объясняю: мне сегодня нужны деньги. У тебя должны быть хоть какие-то накопления, золото, техника. Я возьму, потом верну. Сейчас вопрос жизни вообще-то, моей.

Я достала телефон.

— Выйди из моего дома.

Он выбил телефон из руки раньше, чем я успела разблокировать экран.

Телефон ударился о стену, упал под тумбу и погас.

Вот теперь мне стало страшно.

— Ты совсем с ума сошел? — спросила я. Голос прозвучал громче, чем ожидала. — Сейчас сюда приедут люди. Мастер и Костя. Они уже должны быть в дороге. Ты даже выйти спокойно не успеешь.

— Значит, быстро договоримся.

Он открыл верхний ящик тумбы и принялся выбрасывать на пол все подряд. Квитанции, перчатки, старые ключи, батарейки, пачку салфеток.

У меня внутри будто что-то лопнуло.

Страх остался, но поверх него поднялась такая злость, что руки перестали дрожать.

— Не трогай мои вещи.

— Тогда сама скажи, где деньги.

— У меня нет денег для тебя.

— Не ври! Ты никогда не умела нормально врать. Украшения где? Золото? Ты же не могла все продать.

Он шагнул в сторону комнаты.

Я схватила его за рукав.

— Вон из моего дома!

Рома резко развернулся и сжал мою руку выше локтя.

Больно.

— Да перестань ты дергаться! Я тебе объясняю, что меня убить могут, а ты опять думаешь только о себе! Всегда так было. Пока тебе удобно — ты добрая и правильная. Как только близкому человеку реально нужна помощь, сразу вспоминаешь про границы, деньги и полицию.

— Ты мне не близкий человек!

Я ударила его ладонью по лицу.

Не так сильно, как когда-то Костю. Там была ярость от нарушенных границ. Здесь получилось почти автоматически. Просто хотелось, чтобы он замолчал и убрал руки.

Рома замер.

Повернул голову обратно очень медленно.

Его лицо стало пустым. Без улыбки, без обиды, даже без прежней злости.

Он дернул меня на себя, а потом толкнул.

Я ударилась спиной о стену. Воздух вышибло из груди, перед глазами потемнело. Я попробовала удержаться, но нога поехала, тело повело в сторону.

Затылок встретился с углом тумбы.

Боль вспыхнула резко, горячо, сразу во всей голове.

Пол оказался рядом.

Некоторое время я просто лежала, не понимая, почему потолок двигается и откуда взялся этот гул. Потом вернулся звук. Тяжелое дыхание Ромы. Шорох ящиков. Его шаги.

— Вот видишь, — сказал он, и голос был одновременно злым и испуганным. — Сама меня довела. Я нормально хотел, а ты сразу руки распускаешь. Лежи теперь и не мешай, ничего с тобой не случилось.

Я попыталась подняться.

Пол качнулся. Желудок сжался, к горлу подкатила тошнота. Пришлось опереться на локоть и замереть.

Рома прошел в комнату. Начал открывать шкаф, выдвигать ящики. Что-то упало. Потом еще что-то.

Я смотрела на разбросанные по коридору вещи и чувствовала себя так, будто снова оказалась в той старой квартире. Только тогда я обычно молчала. Старалась не злить. Ждала, когда он успокоится.

Теперь это был мой дом.

Мой.

Дом.

— Ничего ты не найдешь, — крикнула я. Голос вышел хриплым. — У меня нет наличных. Убирайся, пока тебя еще просто заберут в полицию.