— Пытаюсь увязать всю картину воедино. Много нелогичностей…

— Ну так давай разберëмся. Наследник — пустышка, ты уже знаешь, выкладывай остальные кусочки.

Я оторвался от созерцания стола и задал вопрос.

— Что связывает Остроградского, Великого князя Ладожского Савватия Головина и род Кержапольских?

— Хм, что ж, удиви меня, — вздохнул Склодский, усаживаясь в кресло.

— Я хочу услышать твоë мнение, ты же мой советник.

— Пока у императора нет наследников, Ладожские — четвëртый серьëзный претендент на Московское королевство. Кержапольские, кхм… Дай-ка сюда чернильницу, да перо с бумагой, — попросил он и пододвинул себе передвижной столик на колëсиках, использовавшийся для доставки еды в мой кабинет.

Почиркав с пару минут, он довольно хлопнул ладонью по листу.

— Вот, сам взгляни.

Оттуда на меня смотрело иерархическое древо столицы, где в скобочках обозначалось количество баронств.

Московское королевство:

1) Герцогство Московское:

Графство Московское (12)

Графство Владимирское (8)

Графство Тверское (7)

Графство Костромское (5) (Кержапольские)

2) Герцогство Рязанское:

Графство Рязанское (6)

Графство Тульское (7)

Графство Калужское (4)

3) Герцогство Нижегородское:

Графство Нижегородское (8)

Графство Арзамасское (3)

Графство Муромское (4)

— Как видишь, Кержапольские в этой гонке за императорский каравай чëрт-те где. Так что я не знаю в чëм взаимосвязь тех троих, моя семья не вхожа в их круг общения. Тут только ты можешь заглядывать в головы людям, а я так, разнюхиваю плохо спрятанные мелочи на поверхности. Слушаю эхо чужих интриг.

— Красиво расписался в своей бесполезности, — хмыкнул я. — Впрочем, я и сам до конца ни в чëм не уверен, пока не осмотрю весь московский бомонд. Кержапольские покрывают Остроградских. Причëм это уже второй случай: сначала виверны, а теперь их предупредили о готовящейся облаве, подсветили Марича. Вот они и успели вывести все трупы. Это, дружище, факты.

Леонид схватился за эту соломинку и огласил мои же мысли.

— Им выгоден беспорядок в Тавриде. Если так подумать, если на секунду абстрагироваться от привычного хода вещей… Центральной фигурой здесь рисуется Валентин, а не Великий князь Ладожский.

— Ага, давай дальше.

— Ему до престола недостаëт две ступеньки, причëм род древний, их и в народе, и среди дворян почитают. Валентин одновременно толкает твоего сюзерена творить непотребства и в то же время сдерживает его, иначе зачем оставил на тебя наследника Ровниных? Мог бы силой забрать в столицу. Остроградский в качестве герцога ему не нужен, но сама мысль, что контроль над Тавридой теряется — ей можно пугать императора. Жестоко давить нельзя: волнения поднимутся уже под боком, в Ладожском Великом княжестве. Вместо кнута остаëтся пряник. Валентин выбивает для своей пешки какие-то привилегии? Но это же ошибка заигрывать с некромантами!

— Император оттягивает разрыв с обоими княжествами, тут ты прав, а решить силой не хватает духу. Валентин ХОЧЕТ локальное вторжение мертвецов и через князя дëргает за ниточки, не доносит мою информацию. На подавление заразы выведут большую часть сил из столицы и вот тогда…

— Савватий клюнет: нападëт на ослабший престол, убьëт императора и вырежет семью московского герцога. Далее он поставит на их место «послушных» Кержапольских, а сам сядет править. Ну а Валентин, в свою очередь, сыграет на попранном чувстве справедливости московской аристократии: где это видано, чтобы Ладожские ими рулили? Сам то Кержапольский один из них, вот и направит меч против вчерашнего союзника, а потом коронуется.

— Московский герцог — первый претендент в списке на престол, — закончил я всю цепочку рассуждений. — Вот только с прорывом это зря они шутки шутят.

— Имперские умоют руки, в очередной раз. Нам придëтся самим решать этот вопрос, — мрачно заключил Леонид. — На помощь никто не придëт…

— Чёрт с ними, сами справимся! Перебрось все силы своей семьи на Юзов, Черкассы, Азов и Таганрог. Найдите, где они прячут трупы, и избавьтесь по-тихому, держите там руку на пульсе. А герцог… Он нам ещё пригодится, попробую его вылечить. Клин клином вышибают!

— Мне бы твою веру, эх, — с сомнением произнёс лекарь, но согласно кивнул, — сделаем. Я тогда в Ростов, вечером буду.

Склодский уехал, а я вернулся к успевшей встать Марине. Отыскал её на кухне в окружении работниц.

— Что-то случилось? — спросила она, суетясь с распоряжениями насчёт яств, на второй день праздника гостей ждало ещё больше веселья и выпивки, заодно представления цирковой группы, фокусники и прочие забавы.

— Потом, — отмахнулся я, — бесподобно выглядишь.

— Комплименты нечасто от тебя услышишь. Раз такой деловой и не хочешь говорить, то и я занята, кыш, — помахала она ладонью.

— Это ты кыш! — шуточно возмутился я и незаметно погладил её по животу, когда целовал на прощание.

Кухарки от нашей «перепалки» только посмеялись и умилились, а когда я ушёл, свадебная суета продолжилась.

Гости и не думали уезжать — их надо было развлекать, а мне, если честно, в тягость почему-то веселиться. Всегда сопровождало какое-то чувство упущенного времени, куда-то хочется бежать, решать проблемы, я ловил наслаждение от деятельности и результатов своего труда. Поэтому считал, что одного дня достаточно, но таков обычай — на дворянской свадьбе кутят минимум неделю, иначе посчитают, мол, не удалась.

Особенно зудело желание сбежать именно сейчас, после новостей о семье Демьяна. Тот, понятное дело, заперся у себя в трауре, но Мелисса сгладит его горечь утраты. Девушка хоть и не любила его по-настоящему, но актриса из неё великолепная.

Впрочем, долго без дела я не остался — к середине дня привезли пьяненького и ругающегося Константина Зайцева. При виде отца он внезапно стушевался и попросил лекаря поправить ему здоровье.

— Папенька, а что тут у вас происходит? — удивлённо осмотрелся младший наследник графа.

— Константин, позволь тебя познакомить с моим другом, бароном Черноярским, Владимир, — обратился он ко мне и я протянул руку, Костик недоверчиво её пожал, а затем Роберт огорошил его. — С этого дня ты обучаешься у него и за это расплачиваешься своей службой.

— Я? — глаза щуплого юноши расширились от удивления. — А ты, а я… Ты не можешь ему просто дать денег, мне обязательно именно служить? — с негодованием спросил он. — Он же барон, как я буду выглядеть?

— Сынок, поздно беспокоиться о том, чего давно уже нет. Я о твоей репутации, — вздохнул Роберт. — Всё решено, пока не увижу в тебе изменений, служишь Владимиру во всём. Точка.

— Я уже взрослый, опять эти ваши игры в перевоспитание, о-о-о-о, как вы мне надоели. Пойду выпью, что ли…

Когда это чудо с сальными волосами и чёрными кругами под глазами ушло, его отец извиняюще положил руку мне на плечо.

— Ты прости его, он сделает всё как надо. Моей воли не ослушается.

— Вы уверены? А как же все эти похождения с храмом и прочим?

— Я не запрещал ему. Думал, так лучше выйдет, но избыток свободы оказался вредителен — моя ошибка.

— А вы знаете, он мне нравится, — ответил я, потирая подбородок.

«Ну ещё бы с таким-то уникальным талантом!»

— Правда? — с надеждой спросил Роберт.

— Уж поверьте, я знаю толк в людях, найдём и вашему сыну применение. Дайте только время.

— Давно я не слышал о нём добрых слов, спасибо, Владимир, — расчувствовался граф, сверкая еле уловимыми слезинками на краешках глаз.

Пожав обеими руками мою, он удалился с чувством облегчения.

Я жалел только об одном — что его сын не попался мне под руку раньше. Костик вечно лавировал между игорным домом и ростовским храмом. Наши пути от этого постоянно расходились, но теперь «диктатура» обновила его карточку, и я потирал ладошки в предвкушении.