Ворн довольно быстро утратил стеснение и привык к артефакту-переводчику. Его речь лилась едиными предложениями, а правдивость подтверждали кивки умудрённого годами родителя.

Глурры хотели показать, какие они могучие и ценные союзники, что они полезные, что с ними нужно считаться и всё в таком духе. Я тактично всё это слушал, задавая уточняющие вопросы, и под конец мы разошлись довольные друг другом. Наметились очертания плана улучшения жизни обеих рас.

— Примите это как подарок, — я отдал им десять рубиновых розочек, чтобы они не испытывали проблем с коммуникацией.

Одну оставлю себе, остальные восемь перешлю в Чумбур-Косу. Гио с аккумами переделывал там сейчас подводную пещеру в целый город. Даже не верится, что всего один человек его уровня с магической подпиткой извне способен на такой объём работ.

«Мы обгоняем имперцев уже не на два, и не на три шага, на все десять», — подумал я, когда выбирался на поверхность к шахте.

Магтехнологии давали нам, маленькой, но дерзкой группе людей, шанс отстроится от огромной страны, развиться до недосягаемых высот и поглотить одно Великое княжество за другим. Хвастаться сейчас всем — значило загубить дело на корню.

Пелагея со своей иллюзорной магией — тот важный винтик, которого мне не хватало. Она скроет нас пологом от вездесущего ока экспедиционного корпуса, как в этом мире, так и за его пределами. В Таленбурге всё ещё были шпионы баронов, всякие подозрительные личности от других аристократов и прочий ангажированный люд.

Как только я чуть поднялся, сразу на хвост сели соглядатаи, всем стал интересен — за информацию о ведуне щедро готовы были платить. Для меня их потуги сродни игре с младенцами в песочнице, вижу насквозь.

Скоро вышлю это гнильё прочь, но пока пусть живут и разносят обо мне слухи. Они получат ровно ту информацию, к которой им дозволят прикоснуться. За каждым закреплён мой надсмотрщик, а некоторые места Таленбурга закрыты для посещения. Дежурные глипты ревностно охраняли вверенные им объекты.

Однако магтехнологии без преданных способных людей всего лишь инструмент без хозяина. Так что мой путь — это наращивание дружины в широком смысле слова: воины, маги, учёные, торговцы, управленцы, ремесленники, фермеры, церковники, творцы — феоду требовался весь спектр профессий. Результаты уже имеются и ещё какие, но останавливаться нельзя, с каждым днём мы должны становиться сильнее, влиятельней, богаче.

— Владимир! Владимир, какая радость, ты вернулся! — эмоционально помахал мне герцог и побежал навстречу, назло обступившей его свите, за ним следом засеменила рыжеволосая лекарша Мелисса. — Где ты пропадал всю неделю? Видел моих воинов? Представляешь, они пришли, пришли! Спасибо тебе, ты ещё не смотрел их?

— Нет, Ваша Светлость, я только с дороги. С превеликим удовольствием навещу новую крепость вместе с вами.

— Отлично! А то мне и выйти никуда нельзя. Я не жалуюсь, ты не подумай, но как же я скучаю по балам папеньки… — мечтательно затянул он, а потом смутился. — Обожаю танцы, а чем ещë заниматься такому, как я?

— Вы себя недооцениваете, Демьян Гаврилович. У вас впереди великие свершения, надо готовиться к ним… — я заметил, как его лицо начинает принимать скучающий вид, и поспешил добавить. — Но сегодня особенный день, потому предлагаю после смотра заглянуть в Ростов. А насчëт бала я сообщу Марине Васильевной, она мастерица на подобные забавы, — соврал я, глядя в широко распахнутые глаза знатного юноши, настроение его тут же улетело в космос.

— Ты серьëзно, у нас будет бал? Ах, я весь в нетерпении! Как же всë хорошо обернулось…

Изнежили всё-таки Демьяна отцовской любовью. Никогда он особо не следовал этикету, да и зачем, если ты проклятый ребёнок без какой-либо власти в большой и дружной семье? Можно наплевать на правила — папенька с братьями всё уладит, только вот никого в живых больше нет, а на тебя легло управление обширным герцогством.

Черноморье, на секундочку, включает в себя два графства (до падения семьи Абросимовых — три) и четырнадцать баронств! Что может со всем этим сделать ребёнок шестнадцати лет? Его никогда не готовили к такой роли. По сути, он жил свою счастливую жизнь с золотой ложкой во рту и пропустил этап закалки духа. Проклятие ведуна выключило его из гонки аристократов, и теперь надо навёрстывать упущенное.

«А он не хочет…»

Я прошёлся с Ровниным, выслушивая его детские приключения, о том, как он сдружился на тренировочной площадке с пятёркой кадетов, его сбивчивые переживания о прошедшей казни канцлера Лоретти, а также впечатления о еженедельном фехтовальном турнире с призовым фондом в десять тысяч рублей, который запустил Анжей Марич для привлечения талантов.

По этой обрывочной мешанине я понял, что герцог ни черта не сделал за прошедший срок.

— Позвольте поинтересоваться, а как проходят ваши тренировки в магии и занятия с отцом Филаретом?

Я наказал священнику и преподавателям кадетского корпуса лично пестовать Демьяна, чтобы тот подтянул знания, и был готов хотя бы к двадцати годам взять в свои руки власть.

— Успеется, Владимир. Не переживай, теперь мои воины со мной, всё будет хорошо. Кто вообще осмелиться к нам сунуться, когда прямо под Ростовом стоят лагерем полторы тысячи отборных гридней? Покажите мне этого дурака! — свысока выдал он, невольно намекая о своëм военном превосходстве по сравнению с крошечным баронством.

— Ваша правда, Демьян Гаврилович, — согласился я, поглядывая себе за спину на отошедшую почтительно Мелиссу.

«Её рук дело?»

Читать юному герцогу лекцию о праздности я не посмел — только безнадëжно оттолкну от себя. Мы расстались у терема с уговором собираться в дорогу. У крыльца меня встретил подросший до 4.5 метров Лёлик, плюс метр прибавил как переродился. Камнекожий глубоко поклонился на японский манер, прижимая ладони к бёдрам.

— Как же ты теперь будешь с Мефодием бороться? — спросил я его с улыбкой, задирая голову и щурясь от осеннего солнца.

— Гдод дод, — басовито ответил он, и я одобрительно похлопал его по каменной ноге.

— Рад, что ты снова в строю, дружище.

Взбежав по лестнице к себе в кабинет, я нашёл там Марину, закопанную в горы бумаг. Девушка подняла заспанные глаза и просияла.

— Сколько у нас времени? — спросила она, когда я затащил её на софу.

Мы расстёгивали друг на друге верхнюю одежду, не забывая прерываться на жадные поцелуи.

— Полчаса точно есть, пока соберётся… — отмахнулся я, хватая её за грудь.

— Мальчишка, ах! — застонала она. — Володя, мальчишка — дурак…

— Потом, — я заткнул её рот ладонью, не желая портить момент.

— Кусать-то было зачем? — спросил я, растирая ладонь с отметинами от зубов.

Марина собирала с пола свою одежду, заодно и кинула мою в лицо.

— Чего как дед старый ворчишь? Отметину на тебе поставила, чтоб другие бабы не засматривались на такого жениха, — в шутку ответила она.

— Забыл, что ты собственница, — хмыкнул я, но вскоре перешёл на серьёзный тон. — Не нравится мне, что Демьян лясы точит.

— Это всё его шлюха, — натянув штаны, ответила Марина. — С приходом отцовских гридней в уши ему мёд льёт, мол, Ваша Светлость так могуч-размогуч. Он и размяк от лести, сразу гоголем заходил, а ведь мальчик хороший, способный.

— Только этого мало, — встал я и прошёлся к столу заглянуть в бумаги. — Талант без труда и огранки с годами обречён на посредственность. Надо как-то заставить его учиться, у него слишком много свободного времени.

— Ты так говоришь, будто он твой сын, не всё ли равно?

— Я с ним до передачи мне графского титула.

— А потом? — Марина положила мне руки на шею, пытаясь насмотреться перед уходом.

Я неопределённо качнул головой.

— Не знаю, не хочу сейчас об этом думать.

Мы напоследок пообнимались, но вскоре пришлось чуть ли не убегать.

— Какой ещё бал, ты сдурел? Я даже близко не знаю, как их проводить! — крикнула она, когда дверь захлопнулась.