Плоды стремительно увеличивались в размерах. Толмач шагнул назад, избегая сдавливания со всех сторон. Гроздь плавно меняла цвет на синий, перекрашиваясь и разрастаясь на глазах. Бо́льшую часть склюют, но где-то треть оставят для маскировки от врагов. Таким образом, смертность чьясок на этом участке заметно сократилась, и «Пота-Пота» быстро стал другом стаи.

На вкус лунные зёрна напоминали смесь недозрелой черники и можжевельника. Увы, но желудок Новикова ненавидел эту дрянь. Пищи вокруг много, но почти вся выворачивала наизнанку, а после ждала апатия, повышенная температура, обезвоживание и диарея.

Его буквально выкармливали с клюва, как птенца, чтобы не дать помереть: приносили воду, всевозможных личинок (даже не спрашивайте, какие они на вкус), подбирали съедобные растения. Хриза умудрялась иногда притаскивать кусочки свежего мяса, когда помирал какой-нибудь травоядный гигант. В суматохе драк за добычу малютка пользовалась моментом и воровала. Понятное дело, её клюв не приспособлен для такого, но Хриза старалась.

Кстати, именно она отыскала раненую Томофоку и предупредила Потапа, но это уже другая история, становление дружбы между ирбисом и человеком. Кошечка молодая по меркам зелёной стороны и должна вымахать в два раза больше. Если брать людскую шкалу возраста — она подросток. Строптивый, гордый, местами вредный, но благодарный за спасение. Потап её выходил.

Оставив одну ветвь, он перебрался на другую и накрыл шикарный стол для чьясок.

— Фух, наконец-то я от вас отделался, — устало произнёс он, снимая рюкзак с компактным аккумом.

Облюбованная удобная выемка в стволе осталась незаселённой — Хриза ревностно стерегла его дом, не давая всяким чужакам подселиться. Там хранился обильный запас редких семян, а также весь собранный в разъездах хронолит.

«Как бы повторно не пришлось гонять Томофоку…»

Впрочем, Потап всегда может вырастить необходимое сырьё в теплицах Александра или на межмировой плантации, хм. Тогда стоит забрать с собой по пять-десять образчиков, остальной груз ни к чему. Новиков взялся сортировать свои богатства и провозился так до ночи. Для готовки у него была каменная плита-основание, сложенная из множества булыжников. На ней он развёл костёр из магического порошка, достал котелок и приготовил мясной суп из трав, не забыв добавить самого главного.

«Перчик, как же мне тебя не хватало!» — да, он любил остренькое и набрал с собой побольше приправ.

Огонь не вредил стволу, а дыма было мало в сравнении с масштабами окружающего леса: как не заметят муравья издали в траве, так и убежище Потапа спряталось под защиту могучей лиственной кроны.

Перекусив, он подошёл к выходу, коснулся ладонью ствола, и из того поползли отростки, переплетаясь в прочную решётчатую структуру. Баррикада от случайных гостей.

«Ночь тема и опасна, не забывай, где ты».

Быть сожранным во сне сороконожкой или мсье пауком — сомнительное удовольствие. От древесных паразитов Потап давно избавил это место, так что подкопов не боялся. Дерево предупредит. Они в ладах.

Лёжа в спальном мешке, он разглядывал свои мечущиеся по предплечьям татуировки и перечислял языки зверей как овечек. В голове роилась целая библиотека из их повадок, обычаев, пищевых цепочек, подвидов и прочих системных энциклопедических знаний, о которых он раньше не имел понятия. Столько тонкостей, что диву даёшься. С тех пор как Потап научился правильно пользоваться даром, эти всполохи озарений часто переполняли его разум…

Утром Новиков выстлал стенки сумок шкурами маммотума и основательно заполнил их семенами, кореньями, высушенными плодами и прочей важной для фитомантии растительностью. В своё время он на опасных ночных вылазках прилично натаскал себе хладостойких обрезков, когда обустраивал жилище.

Хриза прилетела ему рассказать утренние новости, а маг, не спеша, поведал ей о своих злоключениях.

— Пота-Пота отыскал братьев? Какая радость! — воскликнула птица, расправляя от избытка эмоций крылья.

— Ага, они помогут мне вернуться, но ты не переживай. Я к вам буду захаживать иногда, — в это он слабо верил с учётом загруженности Черноярского и развёрнутой им активности, но ему не хотелось расстраивать Хризу. — У меня к тебе и твоим друзьям будет маленькая просьба…

Новиков лежал на спине, скрестив руки за головой, и наслаждался согревающим солнышком. Улёгся в то место, куда смог прорваться луч света. Косточки сказали спасибо.

Объяснив задание, он никуда не спешил, прикорнул. Без Томофоки разгуливать по лесу глупо. Имперцев надо было дождаться, узнать, где разбили лагерь и лишь потом выходить на разведку. Мирно посапывая, Потап наслаждался последними деньками спокойствия. Только он, наполненный смолянистыми нотками воздух и лёгкая прохладца, обдувающая тело.

Если забраться выше там пожарче, но ветреней — ненароком шлёпнешься вниз и поминай как звали. Укрытие он выбрал на первом ярусе. Близко спускаться, при этом большинство хищников не допрыгнут.

«Идеально».

Так Потап провёл ещё два дня, подкармливая чьясок, вкушая нормальную человеческую еду со всеми благами цивилизации, в единении с собой и в тесном контакте с природой. Многое в его голове встало на свои места: он никогда не станет частью животного мира, как бы ни старался. Чужак есть чужак.

Без людей ему тяжко, переоценил свои возможности. Роскошь человеческого общения, сопричастия чужим эмоциям и чувство родства ничем не заменишь. Одичалость и любовь к уединению — сущности разного порядка.

Когда ты деградируешь, перестаёшь следить за собой, опускаешься в своём сознании, некому тебя одёрнуть и пристыдить. Эта дорожка в один конец, ничего хорошего она не сулит. Флёр лесной романтики разбился о необходимость бороться за выживание.

«Будь сильным или умри».

Разница с людьми не сказать, что большая, так зачем идти на бессмысленные жертвы? Можно жить на два мира, беря от каждого только лучшее, но раньше он этого не сознавал. Время и совершённые ошибки помогли разобраться в себе.

Владимир, Марина, Гио, Мефодий, Нобуёси, Леонид, Ермолай, Кошевой, Александр, Лукична, Драйзер и многие другие ребята обрадовались его возвращению. Он не ожидал, что по нему так соскучатся.

Смурная Томофока утром уже сидела под деревом, вяло помахивая хвостом. Выискивая кожных паразитов, пяток чьясок уселись ей на голову и шею. Вообще-то, ирбисы на них охотились, но я строго-настрого запретил распускать здесь лапы. Птицы к кошке привыкли и не боялись.

— Вьють-вьють! Пота-Пота, мы нашли их! Нашли! — раздалась трель Хризы.

Новиков оторвался от взращивания лунных семян, разогнался и сиганул вниз, выставив руки и ноги звездой, отдавшись чувству свободного полёта.

Его бережно подхватили пернатые спутницы и опустили прямо на спину Томофоки.

— Срочно веди туда!

— Пота-Пота, много их, большая драка ждёт!

Вцепившись в загривок, Новиков выслушал сбивчивый доклад о столкновении саблезубых йети с глиптами и имперскими магами. В последние месяцы он не понимал причин усиления миграции полуразумных племён — раньше они редко забирались на зелёную сторону, предпочитая селиться в обжитых городках по маршруту маммотумов.

После разговора с Владимиром для него картинка сложилась: императорский поход вынудил йети сняться со стоянок, подыскивая безопасные места охоты. Тысячи организованных магзверей как саранча выедали всё на своём пути, беря противников количеством. Единственное, что спасало лес — это неприспособленность племён к тёплому климату, но когда тебя выгоняют, выбирать не приходится.

Томофока продиралась сквозь заросли и карабкалась по монументальным корневищам тысячелетних деревьев. Во время её прыжков Потап молился не выплюнуть селезёнку. Потряхивало как блоху. Сколько он раз предупреждал помягче двигаться, без толку. Ирбис находила его нытьё забавным.

— Стой, — попросил наездник, услышав впереди взрывы.

Они подошли к краю леса и, оставаясь в зарослях, подсмотрели картину бойни. Разведчики на вивернах поливали огненным штормом отступающих в панике йети. Мускулистые тела вспыхивали, разрывались от сотен воздушных клинков и стрел, а кого-то душили водные элементали, не давая и шанса на спасение.