— Не скули. Владимир своё слово сказал, — Мефодий положил лапищу элементалисту на плечи и потащил наружу из церкви.

— Погоди, — попросил вдруг Нобуёси и подошёл к ученику, заглядывая тому в глаза. — Карманы выверни.

— Это зачем?

— Карманы.

Пока он соображал, как отбрехаться, Куликов намертво схватил его сзади, а японец вытащил спрятанную у груди монетку.

— Это даже не артефакт! — кинулся оправдываться Дёмин.

— Из-за тебя чуть не пострадала честь господина! — сурово выговорил ему Нобу и брезгливо отбросил находку на пол, та, отпрыгнув, закатилась под общую кучу. — Одна глупая шалость и он мог умереть!

Японца не так-то легко было вывести из себя, но этот случай его конкретно допёк.

— Виноват, мастер, отработаю, — Маркел высвободился от захвата Куликова и поправил снаряжение. — Простите меня, Владимир Денисович, не подумавши, сглупил — больше не повторится.

— Ищи себе другого мастера, на этом обучение всё, — отрезал Нобуёси.

— Но я же извинился?

— Маркел, помолчи, — пробасил позади Мефодий.

— Я стараюсь как могу, ну ошибся раз, что теперь из-за этого трагедию делать? Сколько там отжиманий надо? Десять тысяч, да запросто! Сделаю всё, что скажете. Я ж не против, вы знаете, всегда всё выполнял…

— Обсудим это дома, уходим, — закончил я спор, не хватало ещё разругаться в столь гиблом месте.

Маркел отдёрнул руку от берсерка, пытавшегося ему что-то подсказать, и разозлённо пошёл вперёд. Радость от сокровищ подпортилась, но это событие ни в коем разе не повлияло на нашу боеспособность. Профессионализм в том и заключался, что в любом эмоциональном состоянии делаешь свою работу грамотно.

— Мы всё, веди нас обратно, — сказал я, подходя к Марбасу и смотря вверх.

Краснокожий гигант встретил нас в той же позе, что и после расставания. Стоя смотрел перед собой без движения. Вообще, странно, как хорошо его слушались другие некроманты. По своей натуре они одиночки и признавать чьё-то главенство не в их природе. Когда ты высшее звено в мире мёртвых, статус играет огромную роль. К Марбасу же ни разу никто не обратился вслух, не оспорил его действий.

— Ты можешь принести его в жертву и задать вопрос, — напомнил он, показывая длинным пальцем на побледневшего Маркела.

— Пожалуй, воздержусь.

На этом диалог закончился, и весь обратный путь наш проводник провёл в молчании. Ушёл также по-английски, растворившись в тумане. Подозрительный тип. Подле побоища с Вардой роился большой отряд разведчиков, численностью в двести «птичек».

— В чём дело? — спросил я, когда ко мне подошёл спустившийся с виверны Олзос Баирович, мертвецов они давно перевезли за кордон.

— Где вы пропадали барон? — спросил тот строго.

— Я же предупредил офицера: ограждал ребят от нечисти… Заплутали слегка, но, слава богу, вышли на старую дорогу. Господин ротмистр, мы голодны и с удовольствием заточим пару сочных кабанчиков прямо с вертела.

Цыденов не дал мне пройти и упёр руку в грудь.

— Для начала всех обыщем.

Я сузил глаза, изображая холодное негодование.

— Меня в чём-то подозревают? Не зарывайтесь, Олзос Баирович, вы говорите с дворянином.

— Его Величество не даёт поблажки высшим сословиям, когда дело касается безопасности страны. Сложите оружие и подчинитесь.

— Это вместо благодарности?

— Я выполняю свою работу, Владимир Денисович. Коли вам нечего скрывать докажите поступком. Обещаю, мы вас надолго не задержим.

— Я-то докажу… Делайте, как сказал Олзос Баирович!

Так перебдел, что аж подтянул виверн из других храмов, чудак. Ротмистр с разведчиками заглянули в каждую щель, вывернули карманы и сумки гридней, понюхали их фляги, даже мечи из ножен вынули, дабы убедиться в отсутствии хищения государственных артефактов.

«Которые они не в состоянии добыть сами».

— Что это? — потребовал разъяснений ротмистр, показывая мне вытащенный из транспортной коробки аккум.

— Самоподрывное устройство, мы их на входе фиксировали, — ответил я, с ленцой бросив короткий взгляд на чёрный куб.

— И зачем он? — не понял начальник разведчиков.

Я терпеливо вздохнул.

— Наверное, чтобы подорвать себя, не оставив врагам на съедение? Вы закончили свою клоунаду?

Ротмистр с надеждой глянул на троих офицеров, но те отрицательно покачали головами. Запрещёнки не обнаружили.

— Владимир Денисович, позвольте извиниться за это недоразумение и угостить вас ужином, — он приглашающе повёл рукой в сторону колонии.

— Откажусь, но вы можете составить мне компанию, пока я тут прибираюсь.

Олзос дал разведчикам команду расходиться, и я последовал его примеру. Гридни с глиптами перенеслись в наш мир, а мы вдвоём остались в «Чёрном-4». Разрезая сложенные на земле тела божественной искрой, я попутно разговаривал с идущим рядом ротмистром.

— Хотел полюбопытствовать, как вы намерены закрывать вопрос с оттоком витязей после отзыва лицензии у Тевтонского ордена? Вы же понимаете, скандал нешуточный, так просто им авантюру с некромантами не простят, слишком замазались.

— Мы… ищем решение, — заложив руки за спину, Олзос следовал за мной. — Есть множество варинтов, один из них мы отрабатываем прямо сейчас.

— Да полноте врать, ничего у вас нет, — сплюнул я и посмотрел на блефующего собеседника. — Тевтонцы делали жирную казну всему ростовскому графству, в особенности Ростову, но сейчас их выпнут из Российской империи. Кто же займёт освободившееся место? Англичане? Французы?

Мы оба прекрасно осознавали, что никто из перечисленных. Баланс наёмников в Тавриде держался исключительно на противовесе всех иностранцев. Если допустить усиление хоть одной из сторон это чревато последствиями, считай, добровольно отдашь инструмент влияния. С нашим регионом всё ещё печальней — мы на короткой ноге с императором. Англичане и французы мигом надавят на больные точки: независимость, все дела — получите под боком очаг сопротивления. Кому такое понравится?

— Сколько в среднем экспедиций в день делали тевтонцы?

— Сто пятьдесят, — ответил разведчик, вытирая вспотевший лоб рукавом.

Его нервозность можно было понять: на одних только продажах проходок это 60 тыс. в день или 1.8 млн рублей в месяц. Как теперь такие суммы возмещать? Это мы молчим про поставки редких ресурсов в центр. У каждого храма в империи был свой обязательный план. Показатели скоро просядут, и Цыденова после очередной выволочки попросят на выход. Нотки фиаско уже щекотали ноздри.

— Жёлтые, оранжевые и красные миры? — уточнил я и получил в ответ кивок. — У меня к вам деловое предложение. Не спешите осуждать и выслушайте, вы сейчас не в том положении, чтобы козырять гордостью, — перебил я его рвущееся наружу возражение. — Просто выслушайте, а там скажите да или нет.

— Ну хорошо, что там у вас? — сдался Олзос, в голосе сквозило лёгкое раздражение.

— Откажите всем кандидатам на лицензию, пусть уходят.

— У нас не хватит людей работать в старом темпе, — протянул Цыденов.

— Я возмещу эти сто пятьдесят экспедиций в сутки.

— Такая себе шутка, Владимир Денисович.

— А это не шутка, вы получите свои 1.8 млн в месяц и ресурсами не обижу. Я готов платить первое время из собственного кармана, пока не наберу нужное количество отрядов.

— Какой-то бред, зачем вам это, некуда деньги девать?

— Скажем, у меня свои интересы. Всё максимально прозрачно: пока от меня идут денежки, вы не подаёте наверх прошения на привлечение иностранной лицензии. Сообщите, что справляетесь своими силами.

— Остроградский не одобрит…

— Остроградский ничего не решает, — я закончил с очередной порцией трупов и, пока она растворялась в пространстве, положил божественную искру себе на плечо. — Ростов давно не под ним, а сейчас ещё прибавилось проблем со следствием. Я желаю для столицы графства всего наилучшего, потому и предлагаю эту сделку.

— То есть вы платите, я закрываю вход иностранцам, так? Больше ничего? — уточнил ротмистр.