— Это вопрос проверки.

— Тогда пока у вас есть только инициалы на листе, который не был мне направлен.

Он замолчал.

Дейрон заговорил сам:

— Я не помню, чтобы показывал Эйлин этот список.

Я повернулась.

Адвокат явно не ожидал.

— Господин Вейл...

— Не помню.

Он смотрел на Совет.

— Я считал, что административные подтверждения оформляет Варен.

Председатель спросил:

— Вы сами знали, что имена добавлены после подписи супруги?

Дейрон помолчал.

— Не знал точного порядка.

— Но знали, что она не была посвящена в происхождение детей.

И вот тут все замерло.

Адвокат едва заметно повернулся к нему.

Дейрон понял вопрос.

Если скажет да, уничтожит версию защиты, что я знала.

Если нет, солжет прямо перед Советом после нашего разговора.

Он закрыл глаза на секунду.

— Да.

Я смотрела на него.

Председатель уточнил:

— Да, знали, что госпожа Моррен не осведомлена о детях?

— Да.

— Тогда зачем ваша сторона представила отчет как доказательство ее знания?

Адвокат вмешался:

— Материал был представлен для установления полной картины административного доступа, а не как утверждение сознательного участия.

Очень аккуратно.

Я почти восхитилась.

Почти.

Дейрон не сказал ничего.

Председатель сделал отметку.

— Совет считает версию о сознательном участии госпожи Моррен в сокрытии детей не подтвержденной.

Вот и все.

Не громкая победа.

Одна строка.

Но я почувствовала, как внутри отпускает.

Не потому, что сомневалась.

Потому что теперь сомневаться больше не мог официальный реестр.

Заседание продолжилось финансовой частью.

И здесь стало значительно хуже для Дейрона.

После заморозки детских активов независимые аудиторы проверили счета.

Финн.

Его земля действительно приносила доход.

Часть денег оставалась на персональном счете.

Но почти треть четыре года использовалась как обеспечение хозяйственного кредита Серого Бора.

То есть если бы фонд не смог рассчитаться, имущество ребенка оказалось бы под риском.

Лея.

Ее наследственный счет дважды использовался как гарантия при закупке зерна.

Том.

Выплата после смерти матери находилась в фонде, которым управлял Варен, и приносила доход, но часть процентов переводилась на общие административные расходы.

Несса.

Ее прямых активов оказалось мало.

Но в документах стояла отметка о возможных наследственных правах по материнской линии.

Которые никто не проверял.

Я посмотрела на Кайра, когда он вошел в зал со своего заседания.

Он сел далеко.

Наши взгляды встретились.

Я сразу отвернулась.

Не сейчас.

Председатель спросил Дейрона:

— Вам было известно об использовании детских активов как обеспечения?

— Об общем принципе да.

— Согласовывали конкретные сделки?

— Крупные.

— Эти считались крупными?

Он посмотрел на цифры.

— Нет.

— Кто утверждал?

— Варен.

— По вашей доверенности.

— Да.

Я почувствовала знакомую конструкцию.

Дейрон не подписывал каждый лист.

Но именно он создал систему, где Варен мог.

— Вы считали допустимым использовать имущество признанных детей для обязательств стаи? — спросила я.

Председатель посмотрел на меня, но позволил вопрос.

Дейрон ответил:

— Если актив оставался защищен и приносил доход.

— А ребенок знал?

— Ребенок не принимает финансовые решения такого уровня.

— Его независимый представитель?

— Я был законным представителем.

— То есть ты сам разрешал использовать его имущество и сам представлял его интересы в этом решении.

Дейрон замолчал.

Вот и конфликт.

Отец должен был защищать имущество ребенка от интересов стаи.

Альфа хотел использовать ресурс стаи максимально эффективно.

И обе роли находились в одном человеке.

Ложном отце.

Председатель остановил обмен.

— Именно поэтому активы передаются под независимое временное управление до определения законных представителей.

Я кивнула.

Финансовая часть закончилась к трем.

Потом появился новый документ.

Из старых записей Варена.

Таблица потенциального статуса детей.

Неофициальная.

Без государственной печати.

Но достаточно ясная.

Несса — «родовая линия сильная, происхождение требует контроля».

Финн — «имущественный актив».

Лея — «резерв».

Том — «младший, подходит для поздней легитимации».

Я перечитала последнюю фразу.

— Что такое поздняя легитимация?

Председатель объяснил:

— Признанный внебрачный ребенок Альфы может при определенных условиях позднее получить расширенные наследственные права и рассматриваться семьей как официальный преемник, если отсутствует другой ребенок.

Я медленно подняла взгляд на Дейрона.

Он уже понял.

— Это Варен.

— Но схема существовала в твоей администрации.

— Я не видел этой таблицы.

— Ты обсуждал возможность легитимировать кого-то из детей?

Дейрон молчал.

Совет ждал.

— Да, — сказал он.

В груди стало холодно.

— Кого?

— Никого конкретно.

— Тогда что обсуждал?

— Саму возможность.

— На случай если новый брак тоже окажется бездетным?

Его лицо изменилось.

Ответ был очевиден.

Председатель вмешался:

— Госпожа Моррен.

Я замолчала.

Но больше мне ничего не требовалось.

Запасные наследники.

Вот кем были дети.

Не только политическим доказательством мужской способности Дейрона.

Не только имуществом.

Резервом.

Если законный ребенок не появится, можно взять одного уже признанного и постепенно превратить в официального преемника.

Чужого ребенка.

С чужим происхождением.

Под собственной фамилией.

Я почувствовала тошноту.

Не физическую.

Нравственную.

После заседания я вышла первой.

На ступенях было холодно.

Я стояла, пытаясь нормально вдохнуть.

Кайр подошел через несколько минут.

— Эйлин.

Я не повернулась.

— Не сейчас.

— Хорошо.

Он остановился рядом.

Не ушел.

Через минуту я сама спросила:

— Что решил Совет по Нессе?

Кайр помолчал.

— Подтвердил родство.

— И?

— Мое заявление на передачу пока не рассмотрено окончательно.

Я повернулась.

— Пока?

— Опека предложила сначала получить заключение психолога и самой Нессы.

— Ты все еще не отозвал заявление?

Он сжал челюсть.

— Нет.

Вот и все.

Моя злость вернулась.

— Тогда зачем мы разговариваем?

— Потому что я хочу объяснить.

— Объяснить, почему твое желание важнее ее страха?

— Нет.

— Тогда?

Кайр сделал шаг ближе.

Я сразу отступила.

Он остановился.

— Я подал заявление до того, как понял, что для нее этот дом значит.

— И после понимания не отозвал.

— Потому что думаю о будущем.

— А я нет?

— Я не это сказал.

— Но именно так действует любой человек, который уверен, что его решение разумнее чужой тревоги.

— Она моя племянница.

— И?

Голос стал громче, чем хотелось.

Я снизила.

— Кайр, кровь дала тебе право быть ее родственником. Не владельцем.

Он болезненно поморщился.

— Я не считаю ее собственностью.

— Тогда почему бумага говорит «передать несовершеннолетнюю под опеку Кайра Торрена» без единого слова о том, чего хочет Несса?

— Потому что так написана форма.

— Можно было выбрать другую.

— Да.

— Ты сам это признал утром.

Он молчал.

Людей вокруг почти не осталось.

Я смотрела на мужчину, которого вчера хотела поцеловать снова.

Сегодня хотела встряхнуть.

И именно потому, что он мне нравился, боль была сильнее.